Среди лесистых холмов открылась зеленая долина с небольшим озером посередине и замком на берегу. Замок был почтенного возраста и давно нуждался в хорошей реставрации, хотя ветхость его стен скрывал пышный ковер дикого винограда. Черепица крыши и четырех башен была живописно разноцветной, поскольку тоже давно нуждалась в полном обновлении, но для этого не было денег и не доходили руки, и потому перекрывались лишь те участки, откуда выпадала черепица; обычно это случалось после бурь, столь частых в предгорьях Альп. Зато сад вокруг замка был в прекрасном порядке: сама баронесса ухаживала за ним не покладая рук, а у нее был, как говорят немцы, "зеленый палец" - все у нее всходило, приживалось, росло, цвело и плодоносило. Сад был обнесен чугунной оградой между обомшелыми и местами осыпающимися известняковыми столбами.
Апраксина не стала въезжать в распахнутые ворота и ставить машину в гараж, чтобы не вспугнуть Птичку: она оставила ее у ворот и пешком прошла к замку, держась поближе к высоким кустам. Альбину она обнаружила на кухне за чисткой картофеля к обеду.
- Наконец-то! - воскликнула баронесса, бросая недочищенную картофелину в миску к уже очищенным и вытирая руки о фартук. - Кофе будешь пить?
- Буду.
- Вот за кофе я и расскажу тебе, что отмочила наша Птичка поднебесная, краса наша ненаглядная и дурь неописанная!
Она быстро зарядила кофеварку и уселась на кухонном табурете с сигаретой. Апраксина села в плетеное кресло напротив и приготовилась слушать.
- Я вся внимание!
- Ох, прямо не знаю, с чего начать… Нет, ну какая же все-таки дурочка!
- Это ты уже говорила. И не раз.
- Ну, ты знаешь, что наша Птичка любвеобильная любит, чтобы тень входящего к ней мужчины падала на тень уходящего…
- Это я знаю. Дальше?
- Ты слышала, что год назад скончался ее издатель?
Апраксина кивнула.
- Это был издатель-нянька, издатель - мать родная, который ей, бестолковке, только что нос не вытирал! Благодаря ему были у нее деньги и на личном счету в банке, и в издательстве, вложенные в выпуск ее же книжонок. Именно эти деньги давали возможность спокойно думать о старости, которая, между прочим, у Птички нашей не за горами. То есть спокойно думать не ей - нечем ей думать! - а мне: я была уверена, что с этими деньгами она проживет, даже если бросит писать. Я собиралась просить Генриха вложить их в какое-нибудь надежное дело, потому как на гонорары в Германии никто из писателей, кроме Консалика, не живет. Так вот, издатель ее умер, и наследник перенял дело. Этот наследничек быстро смекнул, кто в издательстве ведущий автор, и принялся обхаживать Птичку.
- С какой целью?
- Обобрать! - жестко сказала баронесса. - Он уже, между прочим, сделал ей предложение. Пока, к счастью, только деловое предложение - дать ему право на вложение ее гонораров в какие-то совместные германо-советские предприятия.
- Бог мой! Да ведь Советский Союз на ладан дышит! Он что, сумасшедший?
- Отнюдь! Пока СССР разваливается, самое время по дешевке скупать сырье и даже целые предприятия. Можно начинать очень крупные дела, как легальные, так и не очень, ворюгам там сейчас самое раздолье. Там уже первый миллионер, говорят, появился!
- Рублевый миллионер?
- Да нет, там уже счет на доллары пошел!
- Ишь ты! Слетелось воронье на падаль…
- Именно. Пока в стране идет смута и борьба за власть, экономика страны подыхает. И этот наш поклонник тоже хочет свой кусочек урвать - за Птичкины денежки. У него еще и какие-то международные проекты намечаются… Ну да фиг с ним и с его проектами, а вот Маргошкины деньги надо у него из клюва вырвать! И я бы это сделала, но он, видимо, почувствовал, что я готова вмешаться, и собирается, как она проговорилась, сделать ей предложение с заключением брачного договора по всей форме.
- Она что, совсем потеряла голову? На сколько же лет примерно моложе ее этот наследничек?
- Почему "моложе"? Он ей в отцы годится.
- Как это так? Не понимаю…
- Ас чего ты взяла, что он должен быть младше ее? Женишок наш - отец ее покойного издателя.
- Сущее безумие!
- Оно самое. Старик уже давно жил на покое, в свое время он ушел от дел и передал издательство сыну. Кстати сказать, тогда почти убыточное. Сын издательство перестроил, наладил и сделал процветающим, а старик жил себе полурастительной пенсионерской жизнью. Но тут сын возьми да и помри! Старик неожиданно встрепенулся, ожил, помолодел и снова решил приняться за дела. Благо сын оставил ему в десять раз больше, чем он когда- то передал сыну.
- Подумать только! - воскликнула графиня. - Какая, однако, нетривиальная ситуация… А он хоть симпатичный, этот старикан?
- Омерзительный! Представляешь, такой высокий, толстый, седой дядя и… хихикает! Я с ним не могу разговаривать: он хихикнет - а меня тошнит! Я понимаю, можно улыбаться, можно ухмыляться, можно хохотать во все горло - но зачем же хихикать?!
- Все понятно, ты хихикающего не любишь. Но как развиваются отношения Птички с этим престарелым хихикающим наследничком? Часто он ездит к ней?
- Они уже никак не развиваются, и больше он сюда не ездит! - с глубоким удовлетворением произнесла баронесса Альбина. - Я ему отказала от дома. Теперь наша задача - ее к нему не выпускать, пока он о ней не позабудет.
Апраксина взглянула на лицо баронессы и поняла, что претенденту на руку Птички было отказано от дома самым решительным образом.
Она допила свой кофе, поднялась и сказала:
- Ну что, пойдем к ней?
Они вышли из кухни на террасу и пошли к гаражу. По дороге графиня спросила:
- Ты думаешь, ее удастся вызвать на откровенный разговор?
- Пока она от этого всеми способами уклоняется, хитрит и юлит, решительного разговора не выходит. Но у тебя-то может и получиться. К тому же, у меня есть план, как усыпить ее бдительность. Как ты смотришь на то, чтобы нам втроем отправиться в оранжерею - полюбоваться на выставку орхидей?
- Как всегда - положительно.
- Отлично! А Птичку мы просто умыкнем. И вот после выставки мы уютно усядемся за столик в кафе, под сенью плетистых роз и глициний, закажем Марго ее любимое ореховое мороженое, бокал секта, усыпим слегка ее бдительность… А там возьмем ее за бока и вдвоем как-нибудь охладим ее любовный пыл!
Апраксина засмеялась и нараспев произнесла старинный стишок, который помнила с детства:
Птичка ходит веселу
по тропинке бедствий,
не предвидя от сего
никаких последствий!
Стараясь держаться в тени кустов, заговорщицы осторожно приблизились к гаражу с теремком "скворечника" на крыше… За занавеской оконца мелькнуло и пропало лукавое личико. Но баронесса его успела заметить и крикнула:
- Марго! Не прячься! Я знаю, что ты дома! - И баронесса с графиней пошли на приступ "скворечника".
Глава 2
С видом глубоко горестным и одновременно слегка блудливым Марго полусидела-полулежала с ногами на просторном, как диван, заднем сиденье "Ренджровера" и тихонько шипела себе под нос: "Гнусные замороженные аристократки, где им понять душу творческого человека? Тем более влюбленного…" Она даже тихонечко поскуливала от тоски и безнадежности. "Гнусные аристократки" везли ее прямо в "рай" - в большой цветочный магазин под названием "Парадиз", при котором имелись оранжереи и древесный питомник, выставочный зал, а также сад и в нем прекрасное кафе; в "Парадизе" можно было не только закупить все необходимое для сада и полюбоваться цветами на выставке, но и погулять среди зелени, посидеть в кафе. Однако душа Птички жаждала совсем не райских утех, тем более не выше перечисленных: она строила планы, как ей удрать из-под надзора, добраться до местного вокзала и там сесть на электричку, идущую в Мюнхен. Она все-таки успела украдкой позвонить любимому и сообщить ему, что ее везут в магазин "Парадиз" в Блаукирхене: не может ли он приехать туда и выкрасть ее? Это было бы так романтично! Но любимый ответил, что приехать в "Парадиз" никак не может, а вот если она сама сбежит от похитительниц, приедет на электричке в Мюнхен и позвонит ему с Главного вокзала, они могут встретиться. Легко сказать…
От визита Апраксиной в имение Птичка не ждала для себя ничего хорошего. Альбину она еще могла смутить, вернее, замутить ей голову, напомнив ей о правах человека вообще и своих в частности, о священном праве личности на личную жизнь, в том числе и на интимную, но вот на графиню Апраксину такие доводы абсолютно не действовали. "Бог дал человеку права, но отнюдь не для того, чтобы человек их перетолковал по-своему!" - скажет она, и спорить с нею будет бесполезно. Еще графиня-детектив опасна тем, что скрыть от нее правду практически невозможно, это Марго хорошо усвоила за столько-то лет их дружбы! Правда, зато в отличие от суровой баронессы на Апраксину можно было воздействовать через область чувств: напомнить о том, что у нее, у Птички, было тяжелое детство, затем не менее трудная юность, а вот теперь ее хотят лишить простых и невинных радостей жизни… В общем, поодиночке она еще могла как- то обезвредить подруг, но вот когда они объединялись - тут уж пиши пропало! Ну почему, почему они заранее так невзлюбили ее жениха? И зачем только она согласилась ехать в этот проклятый "Парадиз", ну к чему ей этот цветочный рай?