Всего за 299 руб. Купить полную версию
Широко известна практика политтехнологическая практика создания конфликта ради отвлечения внимания от действительно важных проблем и решений власти. Так, зачастую, СМИ, особенно «желтые» привлекают внимание к скандальным и/или просто хамским и высказываниям знаменитостей, бессмысленным и/или эпатажным заявлениям политиков. И пока граждане обсуждают какой-нибудь «закон о топоте котов» или запрет предпринимателя на посещение его торговой точки представителями ЛГБТ, власть спокойно принимает свои решения, которые всерьез влияют на жизнь граждан.
Вообще роль медиа и традиционных, и тех, что принято называть «социальными» в провокации, эскалации, трансформации конфликтов переоценить невозможно. СМИ с восторгом подхватывают любую конфликтную историю, способную разделить мнения публики по актуальному вопросу и тем самым вызвать широкую общественную дискуссию, так называемый «хайп», который в прогрессии увеличивает количество просмотров того или иного материала и разнообразных реакций на него. А также переводит локальное событие, чаще всего уже регулируемое административным или уголовным правом, в катализатор глобального масштаба. Например, дискуссии о наказании нетрезвых водителей, устроивших аварии с человеческими жертвами, в социальных сетях довольно быстро превращаются в полемику о возвращении в нашей стране смертной казни, что уже является не только правовым, но и политическим вопросом.
До конца 80-х годов XX века в СССР была распространена точка зрения о принципиальной бесконфликтности советского общества. Конфликты признавались только на межличностном уровне, в бытовой, семейной, трудовой и иных сферах взаимодействия человека или небольших коллективов, однако полностью отрицались как феномен общесоциального или политического порядка. Более того, граждане, пытавшиеся по разным причинам конфликтовать с государством или обращавшие внимание на латентные конфликты, существующие в обществе, разнообразным образом преследовались многие нынешние общественные активисты и защитники своих мнимых прав и привилегий в советское время удостоились бы диагноза «бред сутяжничества». Ныне же спровоцировать конфликт, основанный на противопоставлении себя традиции и общественному порядку, довольно просто. Достаточно всего лишь совершить действие, не признаваемое в нашей культуре как приличное и уместное, и устроить публичный скандал, когда сделают замечание или каким-либо другим способом призовут к соблюдению порядка.
Официальная декларация бесконфликтности советского общества привела к тому, что эталоном для исследования социально-политических конфликтов на долгое время стали теории и методы, распространенные в странах «развитой демократии». В конце 1980-х-начале 1990-х такой подход выглядел вполне обоснованным, поскольку в этих странах объективно сложились зрелые и развитые формы взаимодействия общественных и государственных институтов, накоплен существенный опыт в сфере разработки и применения соответствующих политических технологий.
Однако со временем стало понятно, что в условиях трансформирующихся обществ, то есть обществ, осуществляющих переход от одного общественно-политического режима к другому (преимущественно от тоталитарного или авторитарного режима в сторону режима с более демократическими институтами), роль и статус институтов урегулирования социальных и политических конфликтов носят, очевидно, иной характер, нежели в таких государствах, как, например, США или страны Западной Европы. Следовательно, свою специфику в трансформирующихся обществах имеют и политические технологии, реализуемые с участием таких институтов. Многие из них, как выяснилось, просто не соответствуют нашим традициям.
В то же время парадигма разрешения социальных конфликтов, принятая в США и странах Западной Европы, сильно изменилась с конца 1980-х-начала 1990-х годов. Принципы политкорректности и толерантности, господствовавшие в социальных теориях и практиках в тот период, сменились навязыванием всему обществу ценностей и потребностей агрессивной повестки меньшинств: сноса памятников историческим деятелям, признанными колонизаторами; переписыванием классических литературных произведений; квотами на представительство «угнетенных групп» в кинопродукции; «культурой отмены» без права «отменяемого» хоть как-то оправдаться перед обществом; легализацией легких наркотиков, однополых браков, смены пола несовершеннолетними и др. Подобные аспекты так называемой «новой этики» как основы разрешения социальных конфликтов оказываются для нашего общества неприемлемыми. Кроме того, в последнее десятилетие стала очевидна избирательность западных правительств и общественных деятелей в поддержке и неприятии тех или иных сторон политических конфликтов. В политических конфликтах по всему миру США, а за ними и Западная Европа возвращаются к принципу, сформулированному в характеристике никарагуанского диктатора Анастасио Сомосы, данной президентом Франклином Делано Рузвельтом: «Да, он сукин сын, но он наш сукин сын!» То есть, США не просто не способствуют разрешению конфликтов в других странах, но и намеренно провоцируют их в угоду собственным интересам в том или ином регионе и поддерживают тех политиков, которые готовы отказаться от национальных интересов и благополучия собственных граждан ради собственной репутации в глазах в странах «золотого миллиарда».
В этих условиях представляется крайне важным анализ манипуляции общественным сознанием, применяемых для провокации и политизации социальных конфликтов. В этой книге будут разобраны различные конфликты последнего десятилетия в частности, «арабская весна», события на Украине, а также различные способы эскалации социального напряжения с помощью инкорпорирования в сознание российских граждан чуждых нашему обществу идей.
Часть I. Политизация конфликта
Глава 1. Тунис и Египет: от «арабской весны» к «исламской осени»
Зимой 2011 года мир потрясла череда «революций» в странах Северной Африки и Ближнего Востока. Начавшись, как мирные демонстрации, они быстро перерождались в ожесточенные столкновения протестующих как со службами правопорядка полицией, армией, другими специальными службами так и между собой. На улицах городов Туниса, Египта, Бахрейна, Мавритании, Ливии и др. происходила буквально «война всех против всех». В некоторых странах правящим элитам удалось удержаться у власти, в других многолетние режимы пали, разрушив вместе с собой и экономику, и уклад жизни общества, актуализировав радикальные исламские движения и терроризм.
В западных СМИ эти события получили название «арабская весна» (Arab Spring), с этимологией которого интересно разобраться. С 1848 года времени политических потрясений в Европе, названных «весной народов». Слово «весна» журналисты и пропагандисты любят применять для описания любого «движения к демократии» например, Пражская весна (1968), Сеульская весна (период демократизации Южной Кореи в конце 1970-х начале 1980-х). Русской весной часто называют события 2014 года, результатом которых стало возвращение Крыма в состав Российской Федерации и референдумы о независимости в Донецкой и Луганской областях Украины, жители которых проголосовали за отделение от Украины и присоединение к России.