Всего за 319 руб. Купить полную версию
Во времена Архитектора этой жидкости было полно достаточно, чтобы превратить весь Ламлиль в сверкающий шедевр эфирного ремесла. Тогда не ограничивались эфирными лампами и эфирбордами. Чары были повсюду.
Если знаешь, где искать, до сих пор можно найти следы тех времён: давно забытые рунные символы, вырезанные на стенах зданий. Медные штуковины, спрятанные в шкафах, пыльные и потускневшие. В Центральном парке даже осталась гигантская груда всякого латунного хлама, никому не нужная теперь, когда после войны и Тёмных дней поставки эфира истощились.
Конечно, в Антрекоте чар по-прежнему хватает. Там в порядке вещей эфирные люстры или двери, распахивающиеся от одного прикосновения. Фонтаны, из которых затейливо бьют струи воды, подсвеченной всеми цветами радуги. Эфирные чайники, которые кипятят воду и безупречно заваривают чай. Но есть и более хитроумные приспособления. Я отчётливо помню, как один раз мама повела меня на большую выставку в Центральный парк. Мы пили лимонад, ели сахарную вату и самое волшебное покатались на эфирной лошадке. Мама аккуратно придерживала меня, чтобы я не свалилась с медной спины, а механическое создание бродило вдоль озера, его медные бока пестрели светящимися рунами, а кристальные глаза сверкали синим.
Но для всего этого необходим эфир. А это значит, что кто-то должен добывать его, выискивать и выскребать жалкие остатки в нескольких шахтах, от которых ещё есть какая-то польза. Сырой эфир ядовитое, отвратительное вещество. Все Кости провоняли им, и этот кислый запах, напоминающий запах гнилой капусты, не мог перебить даже цветочный ароматизатор мисс Старвенжер, который специально распыляли по всему дому.
Он цеплялся и к рабочим. Несмотря на специальные комбинезоны и шапки, которые они носили на работе, светящаяся пыль оседала на их коже и волосах.
В сумрачной спальне синеватый свет мерцал особенно ярко. Он исходил от четырёх спящих девочек. Кора и Нора светились особенно ярко. Рука Коры, лежащая поверх одеяла, мерцала словно призрак, на светло-оливковой коже инеем поблёскивал эфирный след.
Пока я умывалась, Софи стояла рядом и, сдвинув брови, пристально смотрела на меня, точно я очередной столбец цифр, который надо перемножить. Причём получившиеся итоги её не радовали.
Как дела в «Газетт»? шёпотом спросила я. Это был верный способ отвлечь Софи от напряжённых размышлений.
Нашла ошибку в заголовке для завтрашних эфирбордов, тоже шёпотом ответила она, в треснутом зеркале я видела, как она улыбается, пока я пыталась что-то сделать со своими взбесившимися кудрями. «Принц Гидеон призывает разрабатывать новые тахты». Представляешь, сколько негодующих писем они бы получили, если бы выпустили это?
Я подавила смешок.
Не говоря уж о том, как разочаровались бы все дизайнеры мебели, придя во дворец за работой.
Софи хихикнула слишком громко, и Кора, спящая на ближайшей кровати, что-то пробормотав во сне, натянула одеяло на светящуюся голову.
Не удивлюсь, если такими темпами через год тебе доверят весь отдел, добавила я, понизив голос.
Софи почесала подбородок:
Хм-м. Нет, скорее через пять. Но я надеюсь через три года, когда мне будет пятнадцать, стать старшим редактором.
Сколько я её помню, Софи всегда была такой. Она отлично знает, чего именно хочет и как этого добиться. Наверняка первыми её словами был манифест о правах детей на шоколад. Нельзя сказать, что ей легко жилось тем более что у некоторых хватает ума потешаться над её хромотой и считать её слабой. Но она знает, чего хочет, и я завидовала этой её определённости.
Ведь мне хотелось того, чего и на свете могло не быть. Я хотела почувствовать себя свободной. Чтобы мне хватало денег и не надо было беспокоиться о крыше над головой или о еде на столе. Избавиться от неотступного гнетущего страха, что я всю жизнь буду считать гроши, попрошайничать и красть, только чтобы выжить. А если у меня окажется достаточно денег и власти, то, может быть, тогда и можно будет подумать о ком-то ещё кроме себя.
Я подошла к своей кровати и быстро переоделась в пижаму. При виде рваной ткани на месте правого кармана плаща у меня начало щипать глаза, но тяжесть в левом напомнила мне, что днём я успела кое-что урвать на рынке.
Я вытащила пакет из вощёной бумаги, от которого шёл такой едкий рыбный запах, что Софи на нижнем ярусе кровати сморщила нос:
Что это?
Ничего, ответила я, на цыпочках подошла к кровати, на верхнем ярусе которой спала Блайз, и аккуратно положила пакет на подушку, рядом с тёмной кудрявой головой Уиллоу. Она пошевелилась и задышала чаще. Её рука дёрнулась и сжала грубое шерстяное одеяло.
Уиллоу младшая сестра Блайз, но она светится по-другому. Более насыщенным светом. Она светится изнутри, и я почти различала контуры костей её пальцев, изящные и тускло сияющие под смуглой кожей. Уиллоу самая младшая из нас, ей всего десять. Насколько мне известно, она и дня не работала на эфирной фабрике. Блайз об этом позаботилась: она работала сверхурочно, чтобы оплатить проживание сестрёнки. Но их мать тоже работала на фабрике. Пыль заклеймила Уиллоу ещё до рождения.
Она изменила её. Уиллоу была не совсем мороком. С самого рождения у неё были приступы мерцания. Иногда она целыми днями находилась в таком состоянии, не могла есть, не могла говорить, наполовину выцветшая для этого мира. До этих пор она всегда возвращалась. Я и представить не могла, каково ей жить с этим. И каково Блайз.
Я замерла на месте, пока она не стала дышать ровнее, после чего прокралась обратно к своей кровати. Софи наблюдала за тем, как я забираюсь на верхний ярус и ныряю под одеяло, как письмо в конверт. Лёжа на спине, я могла потрогать рукой облезшую штукатурку на потолке и нащупать паутинку трещин в том месте, о которое я каждый раз билась головой, когда слишком резко просыпалась от кошмарных снов.
Почему тебе можно помогать Уиллоу, а мне тебе помочь нельзя? тихо спросила Софи снизу.
Я убрала руку от потолка и завернулась в одеяло.
С тех пор как она начала кормить бродячих кошек, они воют не хуже баньши, если о них забудешь. Спать невозможно.
Скрип кровати. Снова голос Софи:
М-м. Ладно. Это так логично.
Я не поняла, серьёзно это она или смеётся надо мной. Не важно. Для меня всё логично. Люди делают что-то для тебя ты делаешь что-то для них. Это честно. Никто ничего не делает бесплатно. Однажды мне уже преподали этот урок, и повторять мне не надо, я не настолько глупа.
Глава 4
Было три часа дня, и я была в отчаянии. С полудня я промышляла в толпе на рынке в Рульке, а добыла всего несколько грошей и сырный пирог, который уже умяла. Такими темпами свой долг я выплачу годам к шестидесяти.
Это всё ты виноват, прошипела я через плечо.
Меч у меня за спиной дёрнулся. Выдохся из него эфир, как же. Ни волшебства, ни приставучести в мече не убавилось. Хуже того он отказывался прятаться в доме мисс Старвенжер. Проклятая железка должна радоваться, что я не бросила её в печь. Неприятностей мне и так хватает, а ничего другого от этого меча ждать не приходится.
Принц Джаспер наверняка будет его искать. И меня. Я вспомнила его яростный взгляд перед тем, как сбежала прошлой ночью, и меня пробрала дрожь. Не похож он на человека, который легко сдаётся. Но я не могу предать меч, пока он такой живой и таскается за мной, словно резвый щенок. И не сказать, что у меня много знакомых экспертов в области чар, которые бы научили, как его выключить.
В итоге у меня не осталось иного выбора, кроме как взять меч с собой; я спрятала его под пальто как в ножны, мои густые рыжие кудри как раз прикрыли рукоять, упирающуюся мне в шею. До сих пор он не причинил мне зла, но само его присутствие за спиной выводит из себя.