Всего за 129 руб. Купить полную версию
Похоже, отец заболел, сказал он как будто испуганно. Я похлопала глазами, а потом только сообразила, что кашель за стеной издавал никто другой, как Андрей Иванович. Я села на кровати и попыталась понять, который был час.
Мне надо уехать, поспешно произнес Кирилл, У меня срочная рекламная съемка в торговом центре. Помоги отцу, дай ему что-нибудь от кашля. Или вызови врача.
Сказав это, Кирилл исчез за дверью комнаты, оставив меня наедине с отцом. Снова я оказалась в какой-то двусмысленной ситуации, когда на меня возлагалась ответственность большого уровня. Я поняла, что снова остаюсь с Андреем Ивановичем с глазу на глаз, и от меня зависит его здоровье. Я еще некоторое время полежала в постели, не решаясь зайти в комнату, где спал он. Потом все же мое сердце дрогнуло, и я решила, что пришла пора сделать чай и отыскать в завалах кладовой небулайзер, с помощью которого можно спастись от кашля.
Андрей Иванович лежал под горой одеял и продолжал кашлять. Его прогулка под дождем обернулась неприятностями, а меня так и подмывало спросить о том, какого черта он шлялся по городу в такую погоду, да еще и имея проблемы с легкими. Термометр показывал запредельно высокую температуру, а от моего свекра буквально исходил жар.
Я вызову врача, сказала я таким безапелляционным тоном, что мужчина в ответ на мое заявление лишь беспомощно развел руками. Я дрожащими руками набрала номер скорой, и уже через сорок минут в квартире был врач, осматривавший Андрея Ивановича и выписывавший необходимые рецепты.
Я даже за Кирилла так не переживала, может быть, потому что мой муж был молодым и полным сил, а тут мужчина в возрасте за пятьдесят нуждался в помощи и выглядел таким бледным и растерянным. Я помнила о том, что представители сильного пола до последнего откладывают обращение к врачам, прикрываясь собственной силой и нежеланием быть напичканными таблетками, а мой свекор ни капли не сопротивлялся, когда я вызывала скорую. Это было плохим знаком, поэтому я судорожно стискивала пальцы рук, сидя в кухне и ожидая выхода врача из комнаты, где лежал больной.
Как он? я чуть ли не напрыгнула на фельдшера, вышедшего в прихожую. Его лицо не выражало никаких особых эмоций, поэтому у меня от сердца немного отлегло.
У него высокая температура, нужно сдать кровь, сделать рентген легких, деловито отозвался врач, протягивая мне какую-то бумажку, которую я автоматически взяла из его руки, Все это вы сможете сделать через участкового терапевта. Вызовите его завтра с утра, он сделает все необходимое. Температуру мы сбили, пока пусть попьет лекарства из рецепта, который я вам дал.
Я машинально посмотрела на исписанную корявым почерком бумажку, которую врач высокопарно назвал рецептом. После того как я проводила его, тут же оказалась на краю постели, в которой лежал Андрей Иванович. По его бледным губам и мешкам под глазами было видно, как несладко ему было.
Как вы себя чувствуете? спросила я, поправляя одеяло, под которым лежал мужчина. Стало легче?
Андрей Иванович медленно открыл глаза и повернул голову на меня. Наверное, я выглядела слишком взволнованной, потому что на его губах мелькнуло нечто, напоминавшее улыбку.
Ты что, переживаешь за меня? спросил он недоверчиво, а мне даже обидно стало из-за того, что он был не уверен в том, что я способна на переживания.
Конечно. Вы отец Кирилла, я не могу не переживать.
Только из-за этого? он усмехнулся, а потом закашлялся. По моей коже пробежал мороз. «Только из-за этого?» Нет, конечно! Не только из-за этого! У меня был миллион причин для того, чтобы волноваться за человека, к которому я была неравнодушна.
Пора была признаться в этом себе, а еще в том, что никакое время и ограничения не могут стереть из памяти и из жизни чувства и эмоции, прочно в них поселившиеся. Я смотрела на Андрея Ивановича, мне больше не было страшно смотреть на него в упор. Я больше не отводила взгляда, я не боялась того, что он мог прочесть в моем взгляде двусмысленность. Пусть знает, ведь он все равно обо всем догадывался.
Только из-за этого, соврала я, а потом поднялась с постели, Я поеду в аптеку, врач выписал препараты, которые помогут вам.
Я постояла еще несколько секунд, а потом отважилась задать мучивший меня вопрос:
Где вы так промокли? Почему вы провели под дождем столько времени, что даже умудрились заболеть? Неужели вы, взрослый человек, не могли догадаться о том, что ливень и ветер могут вас подкосить?
Андрей Иванович покачал головой:
Ты всегда любила задавать лишние вопросы. Этот вопрос тоже лишний. Или в аптеку.
Меня вежливо послали по всем известному адресу. Я не стала допытываться, потому что понимала, что Андрей Иванович под страхом смерти не расскажет мне того, что не хотел рассказывать ни при каких обстоятельствах.
Весь день мой свекор провел в постели, а я по часам носила ему лекарства и постоянно мерила температуру. Андрей Иванович не сопротивлялся, он полностью отдал заботу о своем здоровье в мои руки, и это несколько приободрило меня и придало уверенности в собственной нужности. Оказывается, я не только хорошая и верная жена, но еще и отличная хозяйка и почти что медсестра.
К вечеру температура опять поползла вверх, а я злилась на своего мужа, променявшего заботу о собственном отце на какую-то сомнительную подработку. Еще больше я напугалась, когда увидела, как побледнело лицо моего свекра, в какой-то момент мне даже показалось, что он бредит. Я наклонилась к нему ближе, чтобы расслышать слова, беспорядочно срывавшиеся с его губ, но в тот момент, когда я наклонилась к его губам максимально близко, мужские руки крепко прижали меня к себе. Я лежала на груди у Андрея Ивановича, от его кожи исходил такой, жар, что мне стало душно, как в сауне. Я слышала, как колотилось в груди его сердце, и мне стало страшно из-за мысли о том, что он может умереть от гипертермии прямо в моей квартире.
Его руки начали шарить по моему телу, и спустя некоторое время я поняла, что Андрей Иванович меня раздевает. Я попыталась сопротивляться, но даже болезнь не поспособствовала тому, чтобы лишить моего свекра последних сил. Он настойчиво стягивал с меня футболку, в которой я по выходным ходила дома. Футболка была старой и растянутой, а я была так сильно возбуждена и слишком плохо соображала для того, чтобы противиться отцу своего мужа.
Губы Андрея Ивановича начали блуждать по моей шее, а руки с огромной силой прижимали к себе. Я гладила его кожу, покрытую капельками пота в борьбе с высокой температурой, я пыталась запомнить каждую секунду в объятиях этого мужчины.
А еще я не до конца понимала, осознает ли сам Андрей Иванович то, что делает. Я ответила на его поцелуй, и снова наши языки сплелись в каком-то диком танце. Низ живота у меня ныл от возбуждения, а свободной рукой я скользнула вниз, нащупала огромный бугорок под одеялом, выпиравший наружу и символизирующий яркое мужское возбуждение. Член моего свекра был большим, жаль было, что Кирилл не унаследовал от отца и размер, и способность возбудить меня в одну секунду.
Я понимала, что еще несколько секунд, и я отдамся Андрею Ивановичу, испытаю ярчайший оргазм, а потом, возможно, буду жалеть о содеянном. Однако, мой мозг работал во вред мне: я слишком сильно хотела этого мужчину, чтобы остановиться сейчас несмотря на его болезнь и на то, что он был отцом моего мужа.
Дотронься до него, пробормотал Андрей Иванович, и это была одна из немногих фраз, ставших мне понятной в бессмысленной болтовне свекра.
Я нырнула рукой под одеяло, потом прикоснулась рукой к вставшему члену. Он был готов вырваться из туго стягивавших его трусов, и я решила помочь вставшему мужскому органу освободиться из оков нижнего белья. Член тут же с благодарностью выпрыгнул наружу, и в мою руку уперся горячий пульсирующие орган, от одного прикосновения к которому я была готова кончить сиюминутно.