Всего за 199 руб. Купить полную версию
Вторым после веры символом на знамени казаков идет верность верность
Отечеству, естественно, в лице государственной власти. Но власть тоже очень
настороженно встретила воскрешение из небытия казачества, причем в первые пару лет, еще бывшая советская, и настороженность ее вполне объяснялась по сути. Но потом отмежевалась и новая, что трудно объяснимо, и тоже -по сути. То, что за 20 лет власть по-настоящему так и не определились, как же ей быть с казачеством в новых условиях, лишь подтверждает до сих пор существующую неопределенность.
А может, казаки заняли неверную позицию в том переломном 1991 году? Может быть, встань миллионное казачество на сторону бывшей (советской) власти, все было бы по-другому? И не распался бы Союз, и не остались бы изгоями, волею злого рока, в других уже государствах многие тысячи братьев- казаков, бывших российских?. И не повторили ли казаки своим «нейтралитетом» в 1991 году ошибку, ставшую прецедентом еще в период правления Бориса Годунова? Тогда они поддержали польского ставленника Лжедмитрия I и помогли ему взойти на московский престол.
Слава Богу, тогда они быстро поняли, что ошиблись, и уже вместе с народным ополчением, выгнали поляков из Москвы, усердно способствуя воцарению в 1613году нового царя Михаила Романова
В тот период истории, казаки довольно ярко означили свое появление на
политической арене России. Власть тогда уже поняла, что с такой организованной силой, как казачество, надо считаться и любым способом стараться наладить с ним достойные для власти взаимоотношения. Собственно, это и делалось в последующие времена.
«Нейтралитет» казаков в смутное время 1991 года можно объяснить, в первую очередь, устойчиво наследственным недовольством казаков всех возрастов советской властью, которая официально уничтожила именно казачество.
Ведь, по большому счету, казаков уничтожали не ради высоких коммунистических идеалов, а именно потому, что они на убежденно-идейном уровне поддерживали государственную монархию. Это было главным, как уже было сказано, так как при «чистой» монархии, кому угодно гораздо сложнее пробраться в любой уровень власти, чем при демократии. Это хорошо понимали те, кто уничтожал казачество в 20-ые годы.
Хотя, в принципе, даже за то, что казачество не поддержало советскую власть и не выступило единым фронтом против «реформаторов», новая власть должна была обратить внимание на эту мощную про государственную силу в России, которая уже своим невмешательством, помогла прийти к власти в стране «демократическим» силам.
Обратить внимание как на потенциального союзника, на которого сразу можно опереться в намечаемых государственных, экономических и социальных реформах- преобразованиях, и, в соответствии с этим, строить с казачеством дальнейшие взаимоотношения. Но, к сожалению, первые лидеры новой российской власти не Заметили (скорее и не желали замечать) чаяний казаков, как людей с государственным идеологическим стержнем, которые, в отличие от других общественных движений, желают подставить плечо государству добровольно, в обмен на достойное внимание, и все.
А ведь именно российской власти, при всех сложившихся российских
обстоятельствах, необходимо постоянно опираться на какую-то стабильную, т. е. постоянную, про государственную силу, на которую всегда можно положиться в любом деле хозяйственном, политическом и даже военном.
Если такой силы нет, ее необходимо вырастить. А если она уже есть? Значит,
надо к ней более пристально присмотреться, изучить ее суть и возможности и постараться использовать исключительно для блага России. Может, где-то в чем-то подправить, но не бросаться таким достоянием, как казачество.
За прошедшее после 1990 года время, как было уже сказано, принято две
концепции по отношению власти к российскому казачеству. Но это, в лучшем
случае, что-то вроде протоколов о намерениях, и не больше. Все эти годы готовился и неоднократно пробивался на свет проект «Закона о казачестве», но так и не пробился. Не был найден компромисс между казачеством и властью. Возможно, одна сторона, к примеру, казачество, многого просила, другая сторона (власть) не могла что-то дать, а то, что она предлагала, не принималось казаками. Это вполне нормально, просто нужно было дальше искать и находить приемлемые рациональные согласованные решения.
Когда анализируешь положения концепции, заметно, что те, кто готовил ее, не были озабочены решениями проблем с казачеством в России. Серьезный документ, а смахивает на обычную пролонгированную отписку, чтобы, прикрывшись ею, еще 20 или более лет к этому вопросу не возвращаться. Автор знаком как с положениями концепции, так и почти со всеми прежними проектными вариантами закона о казачестве. Когда держишь в руках эти документы одновременно концепции и проекты Закона, поневоле задумываешься, а кто же стоит за ними и какие интересы ими движут? Что, у нас в России из ранее единого, неделимого и верного
государству сословия, вышли разные казачества?
И в эту сферу жизни или среду, тоже проникли чуждые и ряженые люди,
взращенные на конъюнктурных харчах, для решения личных или чьих-то заказных вопросов. У казаков должны быть одни определенные властью правила, единая программа действий, направленных на тесную связь с властью и работу на государство. Одна голова во главе всего движения. Это у нас только герб российский с двумя орлиными головами, по известной причине, а над казаками должна быть одна голова и, естественно, светлая. Нет необходимости втягиваться в дискуссию о том, кто в России по нашему сословию главнее Совет при Президенте по казачеству или Союз казаков России. Одни содержатся властью, естественно, опираются на определенные нормативные акты, но, как показала жизнь, за весь период своего существования так ничего и не сделали, чтобы определить место казачества в России, выстроить четкую организационно-структурную и правовую основы казачьего движения снизу доверху и сверху донизу.
Структура под названием «Союз казачьих войск» (ныне Совет) стала обрядово- статичной, аморфной, и сегодня, на наш взгляд, не соответствует роли, под которую ее собственно и создавали.
Может быть, инертность данной солидной госструктуры (все-таки Совет при Президенте страны) исходит не от способностей, работающих в ней людей, а кроется в отсутствии опорной, законодательно утвержденной системы российского казачества. Но ведь именно эта структура, вхожая в коридоры власти, и должна была за все прошедшие годы, подготовить работающую нормативно-правовую базу. Но, по неизвестным причинам, не сделала этого, и вряд ли сделает.
А теперь вот, эта гора опять родила мышь в виде очередной никого ни к чему не обязывающей Концепции.
Вторая (неудобно даже так говорить) структура Союз Казаков. Эта организация общественная, объединяет на добровольной основе большую (абсолютно) часть казаков, зажата рамками общественного объединения и не может обойти или перепрыгнуть при решении многих вопросов, тот самый госорган, который назван «Совет при Президенте РФ по вопросам казачества».
Поэтому, в общем плане, для казачества в целом, тоже не может ничего сделать. Многие проблемные вопросы «тонут» или просто пропадают в перепалках между двумя этими структурами бесправной, но с казаками (общественной) и правовой, но без казаков (государственной).
Они никогда между собой не договорятся в силу многих причин, а страдает и так многострадальное казачество. Здесь должна вмешаться третья сила, чтобы раз и на долгие времена, определиться с казачеством в нашем государстве, вообще.