Ю_ШУТОВА - Письма отовсюду стр 3.

Все засыпало многометровым слоем пепла. Жертв, на самом деле, было не так уж и много. Две тысячи погибших это лишь десять процентов от населения города. Остальные успели сбежать, как только все завертелось. Этим же извержением накрыло одного из величайших историков того времени, да и последующих двух тысячелетий, Плиния Старшего. Старик решил принять участие в спасательной экспедиции и на кораблике отправился к тревожным берегам. Челн попал под дождь из лавы, камней и пепла.

Ныне Помпеи город-призрак, город призраков. Досужие туристы имеют возможность пройти именно по тем мостовым, по которым ходили древние помпеянцы. Вот так две тысячи лет было просто вычеркнуто, и мы возвращаемся в то самое прошлое. Проводишь рукой по каменной стене, и кажется, что вот только что к ней прикасалась ладонь жившей на этой вилле матроны. И перед глазами уже не фрагменты фресок, не голый камень, оплетенный беспечными вьюнками, а роскошная мебель, искусно вытканные шпалеры, дорогая посуда. Прямо, как у Апулея в «Золотом осле»:

«Здесь я застаю множество приглашенных, как и полагается для знатной женщины,  цвет города. Великолепные столы блестят туей и слоновой костью, ложа покрыты золотыми тканями, большие чаши, разнообразные в своей красоте, но все одинаково драгоценные. Здесь стекло, искусно граненное, там чистейший хрусталь, в одном месте светлое серебро, в другом сияющее золото и янтарь, дивно выдолбленный, и драгоценные камни, приспособленные для питья, и даже то, чего быть не может,  все здесь было. Многочисленные разрезальщики, роскошно одетые, проворно подносят полные до краев блюда, завитые мальчики в красивых туниках то и дело подают старые вина в бокалах, украшенных самоцветами. Вот уже принесли светильники, застольная беседа оживилась, уже и смех раздается и вольные словечки, и шутки то там, то сям».

Шлепаешь по камням дорожного перехода и слышишь удаляющийся скрип арбы, груженой глиняными горшками. Собака греется на солнце. Так же она лежала, высунув язык, когда об нее споткнулся носильщик паланкина, в котором к месту службы спешил важный магистрат.

Сядешь на ступень цирка сейчас распахнуться ворота и помчат по арене колесницы, восхищенно завопят зрители. Заходишь в просторный двор помпейских бань и Помните из «Сатирикона» Петрония?

«мы отправились в баню и, пропотев как следует, поскорее перешли в холодное отделение. Там надушенного Трималхиона уже вытирали, но не полотном, а простынями из мягчайшей шерсти. Три массажиста пили у него на глазах фалерн; когда они, поссорившись, пролили много вина, Трималхион назвал это свиной здравицей. Затем его завернули в ярко-алую байку, он возлег на носилки и двинулся в путь, предшествуемый четырьмя медноукрашенными скороходами и ручной тележкой, в которой ехал его любимчик: старообразный, подслеповатый мальчишка, уродливее даже самого хозяина, Трималхиона».

О времена, о нравы! Может и правда, отказалась земля носить на себе всю эту патрицианскую знать?

Кастелламаре

Из достославных Помпей мы отправились в городок Кастелламаре ди Стадия. Он находится рядом со Стадией, которую в свое время тоже накрыло извержением вулкана Везувий. Именно там и погиб Плиний Старший. Мы доехали до Кастелламаре электричкой и прямо от вокзала вышли к морю. В честь выходного дня жизнь здесь кипела: летал над травяным пляжем мотопарашютист, внизу бегали мальчишки, гоняли мячи, мамочки выгуливали малышню. Здесь наши сыновья нашли себе нового друга: рваный ничейный мяч. Обрадовались ему, как родному, и не снимая рюкзаков, стали играть в футбол. Хоть и тепло, но погода еще не купальная. Побегали, полюбовались морем и Везувием, порылись в песочке. В пляжном песке полно мелких, обкатанных водой пестрых кусочков кафельной плитки. На вид вполне современной. Плитковоз затонул что ли? Или здесь принято при ремонте снятый кафель в море выбрасывать? Он же не пластик, он экологически чистый.

Название свое город получил от замка, построенного на горе в девятом веке. Но самого замка мы не нашли ни в городе, ни на страницах вездесущего интернета. Замок был, но больше ничего о нем добавить не могу. Да и о самом городе, пожалуй, тоже. Видимо, накануне здесь была большая стирка. Очень большая. Всеобъемлющая. Повсюду, на каждом окне и балконе флагами развеваются штаны и рубахи. Узкие улицы пахнут стиральным порошком. Белья настирали столь много, что сушить некоторые предметы интимного гардероба пришлось даже на ручке мотороллера. Это я о розовых женских трусиках, что колыхались на припаркованном у подъезда байке.

Старые дома с облезлой штукатуркой и выведенными на фасад фановыми трубами, капители с иконами на стенах, низкие арки подворотен, где до потолка достаешь рукой, афишные стенды, увешанные объявлениями о похоронах, и бесконечные квадратные метры настиранного белья.

Побродив пару часов по этой всенародной прачечной, мы вернулись на вокзал и покатили дальше по побережью Неаполитанского залива в город Вико-Экуенсе.

Вико-Экуенсе

Это город понравился нам сразу, с первого взгляда. Вышли с вокзала прямо на высокий берег над морем и поняли: здесь мы останемся до завтра. Внизу под нами гавань, перед нами Везувий и Помпеи, где мы были еще утром, а выше, на горе Благовещенский собор.

Искать пристанище долго не пришлось, едва свернули на широкую улицу, усаженную апельсиновыми и лимонными деревьями, сразу и нашли. Гостиница и ресторан «Кубо»  абсолютно семейное предприятие, женское. Держат отель мать, довольно пожилая сеньора, и ее взрослая дочь. Мужчины замечены не были. Мы вошли и спросили:

 Есть номер с двумя спальнями, видом на море и балконом?

Отвечают:

 Есть.

Ну что нам еще нужно. И мы не пожалели.

Город здесь существовал еще в доримскую эпоху. Не надо думать, что Рим мать всей евроцивилизации, всеобщая Мама Рома. И до них люди жили. Римляне превратили Вико-Экуенсе в дачную резиденцию всяких там патрициев. Пережив упадок вместе со всей Римской империей, Вико-Экуенсе превратился в типовой средневековый город с замком и соборами.

Прямо напротив нашего отеля бывшая рыночная площадь. Сейчас ничего рыночного на ней нет, и вообще все пусто. Утро понедельника. Встретили похороны: падре в белом, с лиловой столой вместо воротника, четверо с гробом на плечах, и почему-то полицейские, перекрывшие въезды на улицу. Пара перекрестков, и мы оказались на смотровой площадке над морской синью.

Руин хватает и в Вико-Экуенсе, как и по всей южной Италии. Мы прошли мимо стен из крупных каменных «кирпичей», крыша давно утратилась, остались только заросшие чем-то вьющимся межкомнатные арки, но возле зияющего дверного проема висит табличка с номером 7, чтобы было понятно: это дом. Интересно табличку еще в средневековье повесили?

Потихоньку сползая от центра города к морю по мощеной еще рабами Рима дороге, мы вышли к мощной Сарацинской башне, квадратной в сечении, с чуть наклонными внутрь стенами. Подобных башен стоит вдоль побережья аж тридцать четыре штуки. И на самом деле никакие они не сарацинские. Строили их в тринадцатом веке норманы. Некоторые башни круглые в сечении, и их еще называют анжуйскими, потому что строили при анжуйской династии. Но вот эта конкретная башня называется Сарацинской.

Теперь город с колокольнями соборов для нас вверху, над обрывом высокой скалы. А мы сами на крохотном пляжике, ограниченном огромными валунами. И уж тут не выкупаться было ну никак невозможно. В чистейшей холодной воде. Очень бодрит перед дорогой.