Freedom - Непокорный рыцарь стр 8.

Мы привели его в дом. Папа стал обзванивать друзей матери, которых знал, ее родителей и родных. Никто понятия не имел, где она. Он предложил привезти мальчика к ее родителям, но те пригрозили полицией. Они так и не простили мою мать за то, что она забеременела мной.

Так что Вик остался на время у нас. Но оказалось, что навсегда. Вообще, тогда мы даже не знали его имени, а сам малыш еще не мог нам ничего сказать. Я предложила имя Вик, потому что обожала сериал «Закон и порядок» и считала полицейские машины «Краун Вик»[12] чертовски крутыми.

Уже позже, когда я училась в старших классах, мы слышали, что мама работает в «Экзотике». Я никогда не ходила туда, чтобы увидеть ее, но думаю, что папа ходил. Пытался выяснить, какого черта с ней происходит. Но вряд ли он получил ответы. Лишь сказал, что Вик остается с нами. К тому времени брату было уже семь. Он ходил во второй класс, играл в бейсбол и совершенно не помнил нашу мать.

С тех пор мы так тут и живем. Это мой дом, и я люблю его. Я люблю запах масла, бензина и очистителей в мастерской. Люблю свою поношенную спецовку и идеально разложенные инструменты, когда могу не глядя схватить нужный храповик.

Отец тоже надевает свою любимую спецовку. Когда-то она была темно-синей, но стиралась уже столько раз, что теперь этот цвет едва ли можно назвать серым. Костюм висит на нем как на вешалке папа сильно похудел за последнее время.

 Ты что, на диете?  спрашиваю я, шутливо толкая его в бок.

 Нет,  говорит он,  просто забываю вовремя поесть. Неплохо выгляжу, да?

Он ухмыляется и встает в позу бодибилдера. Правда, у него нет ни грамма мышечной массы, так что рукава просто свисают с плеч.

Я слабо улыбаюсь в ответ.

 Да, пап, выглядишь отлично.

Отец помогает мне закончить с коробкой передач, и мы возвращаем ее на место. Вдвоем это делать гораздо проще. Папа работает так быстро и ловко, что я выкидываю из головы все неприятные мысли. Он точно не растерял хватку.

И все же я замечаю, что он дышит чуть тяжелее, чем обычно, и потеет от жары в мастерской.

 Включить вентилятор?  спрашиваю я.

 Не,  отвечает он.  Здесь же прям бесплатная сауна. Что хорошо скандинавам, хорошо и нам.

И все же я приношу газировку из холодильника.

Пока мы пьем, я слышу, как звякает колокольчик на двери в мастерскую. Новый клиент.

 Я посмотрю,  говорю я отцу.

Я спешу ко входу, оставляя газировку на приемной стойке. У нас нет администратора стойка лишь создает видимость. А еще порой отец использует ее, чтобы разобрать все накопившиеся счета и квитанции, которые мы все время оставляем на потом.

Я вижу мужчину в обтягивающей белой футболке и кепке с эмблемой «Чикаго Кабс»[13], просматривающего нашу стопку журналов о классических автомобилях.

Услышав меня, он поднимает голову. Я вижу квадратную челюсть, загорелое лицо и дружелюбную улыбку.

Черт.

Это офицер Шульц. Я отвлеклась на коробку передач со своим отцом и совершенно про него забыла.

 Камилла,  говорит он,  рад видеть тебя снова.

Жаль, не могу ответить тем же.

 Офицер Шульц.

 Зови меня Логан.

У меня нет особого желания так его звать, поэтому я просто киваю.

 Значит, вы с отцом владеете этой мастерской?  говорит он, оглядываясь.

 Ага.

Нашу приемную нельзя назвать симпатичной. Она крохотная, грязная и на редкость уныло украшенная пара выцветших постеров и одинокий фикус, который мы вечно забываем поливать. И все же мне не нравится его снисходительный тон и вид, с которым Шульц явился сюда, словно желая пометить территорию в том единственном месте, которое принадлежит мне.

 Ты живешь в квартире на втором этаже?

 Да.

 И твой брат Вик тоже?

 Ага.

 Он ходит в школу в Окмонте?

 Да. Это его последний год.

 Я тоже там учился,  говорит Шульц и засовывает руки в карманы джинсов, отчего его грудные мышцы напрягаются под белой обтягивающей футболкой. Сегодня он не стал надевать свою форму. Возможно, чтобы притупить мой страх. Но это не поможет, как и светская беседа.

 И я,  отвечаю я.

 В каком году ты закончила?

 В 2013-м.

 Вот как. А я в 2008-м. Похоже, мы разминулись.

 Да, похоже на то.

Мой отец выглядывает из мастерской.

 Помощь нужна?  спрашивает он.

 Нет!  быстро отвечаю я.  У меня все под контролем.

 Хорошо. Зови, если что-то понадобится.  Папа дружелюбно кивает Шульцу, не догадываясь, что этот чувак здесь для того, чтобы хорошенько испоганить жизнь его детям. Полицейский салютует в ответ.

Я жду, пока папа уйдет, а затем без особой радости снова обращаю свое внимание на Шульца.

 Давайте ближе к делу,  говорю я.

 Разумеется,  непринужденно улыбаясь, соглашается он.  Давай. У тебя было обнаружено сто четырнадцать таблеток дури.

Черт.

 Я отметил в отчете, что остановил автомобиль для проверки и обнаружил рюкзак. Но полиция Чикаго может по-разному подходить к процессу задержания преступника.

 Что это значит?

Он пристально смотрит на меня своими ярко-голубыми глазами, продолжая приветливо улыбаться.

 Что ж, представь, что хранение наркотиков это твоя задолженность. Ты должна штату Иллинойс четыре года. Но ты не принесешь никакой пользы обществу, если будешь сидеть в тюрьме. Наоборот, обойдешься налогоплательщикам в кругленькую сумму. Так что по отношению к добропорядочным гражданам этого штата будет справедливо, если ты отработаешь свой долг как-то иначе.

Мне не нравится, что он стоит так близко, глядя на меня сверху вниз.

 И как же мне это сделать?  спрашиваю я.

 Ну ты слышала когда-нибудь о тайных осведомителях?

Да. Как я уже сказала, я посмотрела немало серий «Закона и порядка». Я знаю, кто такие тайные осведомители.

 Вы хотите, чтобы я доносила,  сухо констатирую я.

 Я предпочитаю называть это «оказание помощи полиции в задержании опасных преступников».

Опасных преступников, которые перережут мне горло, если узнают, что я общаюсь с копом.

 А вы слышали когда-нибудь выражение «доносчику первый кнут»?  спрашиваю я.

Он наклоняет голову набок, оценивающе оглядывая меня с ног до головы, хотя видит перед собой лишь спецовку.

 Как насчет выражения «не роняй мыло»?  тихо и насмешливо спрашивает Шульц.  Вряд ли ты оценишь федеральную тюрьму, Камилла. Женщины там ничуть не лучше мужчин, а порой и хуже. Они любят, когда к ним попадают юные симпатичные девушки. Стекаются к ним, как рыба к наживке, даже не утруждают себя соблюдать очередность.

У меня по коже бегут мурашки. Ненавижу, когда мне угрожают. И особенно меня бесит, что это все из-за какого-то сраного пакетика клубных наркотиков. В этом городе люди пачками убивают друг друга на улицах. А он привязался ко мне, потому что кучке богатых детишек нравится ловить кайф и танцевать под дерьмовую музыку.

 И что я должна делать?  цежу я сквозь зубы.  Носить жучок и все такое? Я незнакома с настоящими преступниками. Только с кучкой идиотов, которые любят ловить кайф. И мы даже не друзья.

 Откуда взялась эта наркота?

 От Ливая Каргилла,  без колебания отвечаю я. Я не испытываю ни малейших угрызений совести, выдавая этого парня после того, как он завербовал моего брата толкать для него наркоту.  Он живет

 Я знаю, где он живет,  прерывает меня Шульц.

 Если вы и так про него знаете, то для чего вам я?

 Чтобы подобраться к нему ближе,  отвечает полицейский.  Выяснить, где он достает товар. Разузнать имена всех продавцов и поставщиков. Доложить мне.

 Я, блин, не Пуаро!  кричу я.  Откуда мне все это знать?!

 Разберешься,  говорит Шульц без тени участия и вручает мне визитку. На обратной стороне написан его личный номер.  Запомни этот номер. Привыкай на него звонить. Теперь мы будем часто видеться.

Я подавляю стон. Я бы предпочла видеть его в последний раз. Да и Ливая тоже, раз уж на то пошло.

 А что, если я не смогу предоставить информацию?  спрашиваю я.

 Тогда ты попадешь в тюрьму,  холодно отвечает Шульц.  Как и твой брат. Не забывай, что у него в кармане тоже были таблетки. Он достаточно взрослый, чтобы его судили как совершеннолетнего.