Freedom - Непокорный рыцарь стр 10.

 Ты когда-нибудь видел, как питон пытается заглотить аллигатора?  спрашивает Данте.  Даже если он сможет придушить рептилию, то подавится, пытаясь ее проглотить.

 У нас нет на это денег,  говорит отец.

 И людей,  добавляет брат.

Может, год назад дела так и обстояли, но с тех пор многое изменилось. Аида вышла замуж за Кэллама Гриффина, наследника ирландской мафии. Затем Кэллам стал олдерменом[19] самого богатого округа города. Ну а вишенкой на торте стало замужество младшей сестры Гриффина с главой польского «Братерства»[20]. Так что теперь у нас больше влияния и людей, чем когда-либо.

 Думаю, Кэла заинтересует моя идея,  говорю я.

Данте и отец обмениваются хмурыми взглядами.

Я знаю, о чем они думают. Весь наш мир перевернулся с ног на голову. Мы поколениями враждовали с Гриффинами, и вдруг, как гром среди ясного неба, случился этот союз. Пока все идет неплохо, но на свет до сих пор не появился младенец, который породнил бы наши семьи.

Данте и papa консерваторы до мозга костей. Они и так уже сыты переменами по горло.

Так что я собираюсь сыграть на их соревновательном духе.

 Если вы не хотите этим заниматься без проблем. Вероятно, Гриффины справятся и сами.

Данте издает вздох, больше напоминающий рокот. Словно в пещере проснулся дракон, разбуженный незваным гостем.

 Прибереги эти приемчики для девочек в баре,  рычит он.  Я понял, к чему ты ведешь.

 Четыреста пятнадцать акров,  повторяю я.  На самом берегу озера.

 По соседству с дерьмовым районом,  добавляет papa.

 Это неважно. Линкольн-парк тоже когда-то был дерьмовым районом. Теперь там живет Винс Вон[21].

Papa размышляет. Я молчу, чтобы не прерывать его мысли. Не стоит мешать цемент, когда он уже затвердевает.

Наконец он кивает.

 Я назначу встречу с Гриффинами, и мы все обсудим.

Окрыленный успехом, я хватаю бискотти, макаю его в остатки кофе и направляюсь в подземный гараж.

Если бы я сравнивал себя с супергероем, я бы выбрал Бэтмена. Это моя бэт-пещера. Я мог бы проводить тут дни напролет и возиться с машинами, поднимаясь на поверхность лишь ночью, чтобы вляпаться в какую-нибудь неприятность.

Прямо сейчас я работаю над мотоциклом «Индиан-Скаут» 1930 года выпуска и автомобилями «Шелби-CSX» 1965 года и «Шевроле-Корвет» 1973 года. Еще у меня есть «Мустанг», на котором я сейчас езжу,  «Босс-302» 1970 года, золотой с черными гоночными полосами. Полностью оригинальный металл, восьмицилиндровый двигатель с механической коробкой передач, пробег всего сорок восемь тысяч миль. Виниловые сиденья я заменил на овечью кожу.

Ну и, наконец, моя любимица. У меня ушли годы, чтобы найти ее,  «Тальбо-Лаго-Гранд-Спорт». На эту малышку я потратил больше часов работы, чем на все прочие свои автомобили, вместе взятые. Это единственная моя истинная любовь. Машина, которую я не продам никогда.

Я сентиментален, только когда дело доходит до автомобилей. Лишь эти механизмы побуждают во мне желание окружить их заботой и лаской. Только с ними я могу быть спокойным и терпеливым. Когда я за рулем, я ощущаю полный покой. И даже немного счастья. Ветер обдувает мое лицо. Когда я прибавляю скорость, все кажется чистым и светлым. Я не замечаю мелкие детали трещины, грязь и уродство. Но только до тех пор, пока не останавливаюсь.

Именно поэтому я больше всего люблю лето. Потому что могу колесить по городу весь день, не беспокоясь о том, что машину повредит снег, слякоть и соль на дороге.

Я даже не против поработать водителем Данте. Сегодня нам нужно заехать в кучу мест, чтобы выдать зарплату нашим строителям. Они все хотят наличку, потому что половина из них платит алименты и налоги, а ведь на что-то еще надо пить, делать ставки и снимать жилье. Кстати о ставках нам нужно еще забрать рейк[22] из нашего подпольного казино в отеле «Кингс-Армс».

Так что большая часть нашего дня это нудная бизнес-рутина. Я скучаю по выбросу адреналина, который ощущаешь, выходя на настоящее дело.

Когда мне было пятнадцать, а Данте двадцать один, мы вместе творили самую разную дичь. Грабили бронированные грузовики и пару раз даже банки. Затем ни с того ни с сего он подписал контракт на службу в армии и провел следующие семь лет в Ираке. Вернувшись, он стал совсем другим человеком. Он мало говорит. Не выносит шуток. И растерял весь свой дух авантюризма.

Закончив с делами, мы заезжаем на обед в «Коко-Раццо», а потом Данте отправляется на встречу с нашими прорабами. Меня это нисколько не интересует, так что я высаживаю его и намереваюсь отправиться домой и заняться своим «Мустангом». С тех пор как я усилил двигатель, он чертовски перегревается. Сегодняшняя жара под сто градусов по Фаренгейту[23] и Данте, возвышающийся на пассажирском сиденье, как 250-фунтовый[24] кусок гранита, тоже дают немалую нагрузку движку.

Даже несмотря на то, что я еду домой медленно, показатели поднимаются все выше и выше, и машина напрягается, даже чтобы подняться на крошечный холмик. Черт. Эдак я могу и не доехать.

Проезжая по Уэллс-стрит, я замечают потрепанную вывеску «Аксель-Авто». Поддавшись порыву, я кручу руль влево и сворачиваю за угол здания, чтобы подъехать к автосервису.

Я давненько здесь не бывал. Раньше я заказывал у Акселя Риверы запчасти для машин до того, как в интернете стало можно купить что угодно. Еще он чинил машины моего отца, пока я не наловчился делать это сам.

Я ожидаю увидеть в мастерской Акселя, словно прошедших лет и не бывало.

Однако я вижу куда более стройную фигуру, склонившуюся над капотом «Аккорда». Камилла воюет с чем-то в двигателе. Поборовшись с неким предметом, она наконец выдергивает его и выпрямляется, после чего кладет кепку на ближайшую скамейку и вытирает потный лоб тыльной стороной ладони. Решив, по-видимому, что этого недостаточно, она снимает футболку и использует ее как полотенце, обтирая лицо, шею и грудь.

Теперь на ней лишь простой хлопковый лифчик, мокрый от пота. Я удивлен тому, какая спортивная у нее фигура: стройные и сильные руки, рельефный пресс. Да и выше природа ее не обделила, о чем я не догадывался: влажная ткань бюстгальтера обтягивает полные, мягкие груди. Ривера всегда одевается как пацан. Оказывается, под всеми этими грязными шмотками скрывается самая настоящая девушка.

Я прочищаю горло. Камилла подскакивает, как испуганная кошка. Увидев, кто перед ней, она бросает на меня сердитый взгляд и натягивает футболку обратно.

 Здесь тебе не пип-шоу[25],  резко бросает она.  «Экзотика» в двенадцати кварталах отсюда.

 «Экзотика» сгорела,  сообщаю ей я.

Вообще-то это я сжег стрип-клуб, когда был на ножах с его хозяином. Это был мой первый опыт поджога, и я испытывал охренительное удовлетворение, глядя на то, как пламя, словно живое существо, словно демон, вызванный из ада, с ревом взмывает вверх. Я могу понять, почему людей это затягивает.

 Правда?  спрашивает Камилла, широко раскрыв глаза от удивления. Они невероятно темные глубокие, цвета кофе мокко, такие же темные, как ее волосы и ресницы. Оттого, что девушка редко улыбается, именно глаза выдают большую часть ее эмоций. Кажется, новость о пожаре в «Экзотике» обескуражила Камиллу.

Ох, точно ведь там работала ее мать.

 Ага,  говорю я.  Сгорела этой зимой. Теперь там просто пустой участок.

Она смотрит на меня с подозрением, словно думает, что я ее разыгрываю.

 И как же она сгорела?

 Видимо, кто-то слишком быстро вращался вокруг шеста,  хмыкаю я.  Трение стрингов. Достаточно искры, чтобы вспыхнул пожар.

Или несколько канистр бензина и зажигалка.

Камилла бросает на меня угрюмый взгляд.

 Чего тебе нужно?  спрашивает она.

 Так у вас здесь общаются с клиентами? Неудивительно, что толпы желающих не видать.

Я делаю вид, что оглядываю очередь из невидимых посетителей.