Антология - За пределы атмосферы стр 7.

 Нет, не видел. И не пролетал,  так же служебно, не терпящим возражения тоном ответил Густав. Так он разговаривал с мастером, когда наряд был настолько невыгодный, что имело смысл отбиваться до победного. Когда лучше один раз премию потерять, чем на шею сядут до скончания дней. Мастер в этом случае переходил на русский устный, чего Густав тоже не умел, как и пить. Но этим вроде бы нельзя.

 Уверены?  И мильтон посмотрел устало, так устало, будто был самим декабрьским беспросветом и гололедом, голым, как протокол. Который он и начал заполнять.

 Гражданин Нореш? Август Васильевич?  прочитал лейтенант его паспорт, который велел предъявить.  Год рождения Зарегистрированы по адресу Работаете где?

 В настоящий момент в депо Предпортовая,  соврал Густав. Семён показал ему большой палец из-за спины мильтона.

 И подтверждаете, что не видели никакого

 Ни-ка-ко-го,  раздельно повторил Густав. А потом расписался. После чего мильтон наконец оставил их вдвоем с Семёном, и уазик исполнительной власти, похрустев колесами по обледенелым колдобинам, снялся в сторону выселков за станцией.

 Т-ты,  развернулся к Семёну Густав со вдруг прихлынувшей злобой,  г-где неделю целую пьй-й-янствовал?

Мордатый, в этот раз блинообразно-бритый Семён, в полтора раза тяжелее Густава, тем не менее оробел. Замахал руками:

 Ой, паря, тут тка-а истор-рыя была. Я ж пдыномар-рку влетемши. Скор-ра помшш, больница, все-ткоэ. Оклемался даж домой не дэрр-галсь, вот весь тут! Ыкспррментальным чем-сь лечили, за неделю всего п-чинили. Так-шо нам обоим пруха.

Густав как на стену наткнулся. А ведь да. Выбрито не только лицо, но и черепушка. И на ней шрам похож на только что зажившую ссадину. С поперечными белыми следами Густав знал, что это такое. Швы. На скуле тоже. Зуба не хватает одного, слева и раньше не было или был, черт бы побрал? Не вспомнить. Отлупили по пьянке, а плетет про аварию.

 Ты пр-рально ск-зал, я пр-рыеду на Пр-рыдпор-рртоаю, погааррю за тебя! Возьмут, аб-зательно возьмут!

 Никуда ты больше не поедешь один, бедоносец такой,  тихо, но все еще свирепо сказал Густав.  Вместе. Шмотки вот высохнут. И ша.

Глава 3. Где милиция там трагедия

Новый год буквально завтра, и зарплату выплатили. По КЗоТу, теперь называется просто Трудовой кодекс, но смысл тот же, и норма та же: если день выплаты попадает на выходной, то должны накануне. Тридцатое декабря, все хоккей. А вот дело, которое навязали ему, лейтенанту Томилину, на горб,  делу конца-краю и вообще разумного разрешения не видится, и ни на что это дело не похоже. Банальное происшествие девчонка упала в речку обрастало все более странными странностями. Лейтенант Томилин по пятому разу перечитывал протокол медосвидетельствования потерпевшей Виктории Худяковой, восемьдесят четвертого года рождения, ученицы девятого класса гусятинской средней школы, и в ушах у него так и звучал голос Алевтины Прокофьевны, фельдшерицы: никогда не видала таких здоровых, про таких только в учебниках пишут да в космос посылают.

Отодвинул протокол, крякнул, взялся за пачку «Примы». В пепельнице было полно, но идти вытряхивать не хотелось. Почему-то казалось вот-вот осенит. В пачке сиротела последняя сигарета. Зажевал мундштук, не закуривая ворочал в челюстях, нюхал, листал протоколы опросов не меньше дюжины человек местных. Насчет самолета. Или не самолета. Чего-то, с чего выудили девчонку из речки, возили несколько часов незнамо где, потом вытряхнули на улице явно не в себе сам видел, это уже не протоколы! А потом это «что-то» исчезло в юго-западном направлении и никто не видел куда, а те, кто видел, плетут такую отборную чушь, что их самих впору в «Скворечник» или в Бехтеревку

За окном шел снег. Мокрый, липкий и обильный. Протоколы тоже слиплись. Еле разлепил. Вот Овчинникова Людмила Петровна, кассирша железнодорожной кассы, двадцать седьмого декабря, в день происшествия, как раз дежурила. Видела летящий низко над путями аппарат. Летел наискось, от поселка в сторону кладбища, как раз над переездом. Окошко кассы смотрит на платформу электрички и переезд, так что тут все чисто, не врет. Крылья аппарата якобы взмахивали. Утверждает это определенно, повторила несколько раз. На вопрос насчет спиртного возмутилась. Еще вяло сказано возмутилась. Что реально было то не для протокола. Даже нарисовала форму этих крыльев, по-бабски назвав «в виде юбки-многоклинки или зонта», но накорябала четкий полукруг с радиальными элементами каркаса. Снизу, под аппаратом, был прикреплен длинный предмет. Крепление похоже на кисти рук, схваченные в замок. Показала жестом и тоже настаивала на этой формулировке. Нос аппарата в виде головы человека с развевающимися волосами. Прямо-таки требовала именно так и записать. Записал. Хотя зря. Начальник увидит такие художества и точно обоих в «Скворечник» отправит.

Еще двое видели аппарат летящим Кархунен Герман Леонович, кладбищенский сторож, и Тухватуллин Рашид Сагитович, старшина-контрактник внутренних войск. Сторож видел его сбоку, поэтому подробностей насчет формы крыльев не сообщил. Про звук говорил зато. Не идеально тихо все-таки эта зараза летела какой-то, да был звучок. Тихий свист, так определил гражданин Кархунен. Что-то развевающееся вдоль всего аппарата упоминал. Светло-серый цвет. Круглая, облизанная головка спереди «как у городошной биты», городошником в прошлом был, двадцать пятого года, ветеран войны. Про пьянку не отпираясь сказал, что выпил в тот день рюмочку за помин души, с родственниками погребаемого. И что это бывает часто. Но что меру свою он знает, и до чертей болотных, «суо-лембойд», только городские могут допиться, они-де и в речках тонут, и в мороз мерзнут, и в бане им плохеет порода такая рыхлая.

А контрактник тот видел чертову машинку снизу. Как и кассирша. Военный человек, из вертолета десантировался а поди ж ты, не упомянул ни шасси, ни хвоста. И крылья машущие. Кто Россию защищать в случае чего будет, если у нас военные такие? Ну, храбрый он это может и быть, дагестанских-то моджахедов упороли на раз, так там, поди, после развала Союза никто ничего круче арбы и ишака не видывал. Что ж, и Рашиду этому любая техника шайтан-арба? Одни подробности чего стоят: пока это летело, словно шторкой прикрыло груз, притороченный снизу. Груз старшина определил как козу или барана. Четвероногое. Видно, свежезарезанное. С него, типа, капало.

А уж те, кто видел само происшествие Вот несовершеннолетняя Лаптура Галина, сержант внутренних войск Марамзин Иван Дмитриевич и компьютерщик-частник без юрлица Скуридин Тимофей Калистратович. Все трое в один голос про какую-то рыбу. То, что взлетело, сначала плыло по той самой речке. Где там плыть-то хоть, а еще местными себя называют. Галина Лаптура и Тимофей Скуридин, по крайней мере. Переплюйка, все речки у нас такие. Там и утонуть по большому счету негде, потерпевшая пошла ко дну только потому, что декабрь, вода ледяная, упала с приличной высоты. Кстати, протокол осмотра места происшествия сам писал. Ой, прочтет начальник будет полный кабздох

Мундштук сигареты изжевался в хлам. Закурил. Дым поплыл знаком вопроса. Расплываясь в отдельные нити, пряди. Нити вели куда они вели? В цешок, что ли, опытный, филиал питерского оборонного КБ, который прозябать-то прозябает, да нет-нет и грянет чем-нибудь, продукцию за ворота выпихнет их, что ли, эксперименты? Рыба Торпеда? Очень уж они морщатся, когда такое и вслух. Ему, Томилину, туда ходу нет. Если они спокойно можно рапортовать об окончании дознания. И в возбуждении дела отказано.

Потому что ну на что такое похоже, когда трое разом, почти в одних и тех же выражениях у рыбы треснул плавник вдоль и раскрылись крылья, это как? И у рыбы была человеческая голова с волосами, это как? В одних и тех же выражениях да попросту со слов одного и того же источника слухов, вот что это такое! Ну-ка, сравнить