Перцов Дмитрий - Дикополье. Слово Шубина стр 9.

 Саша! Слушай голос земли своей!  прохрипел Миша откуда-то снизу, когда я принял боксёрскую стойку.

Что слушать? Не понял.

 Что слушать?..  шепнул я уголком рта, косясь на Длинную леди.

Не знаю, закатил ли Миша глаза из-за моего вопроса, но он завёл песню. Прекрасным чарующим голосом и с такой мелодией, от которой так и веяло детской люлькой для взрослых.

И по-хорошему на песню эту, на строки, на мягкие ноты, требовалось время.

Логично, что, пока Миша её пел, Длинная леди должна меня убить, намотать на чей-нибудь ус, как тряпку но что-то произошло. Время встало в позу и отказалось следовать правилам. Первое слово, спетое голосом Миши, замедлило его время как машинку.

И тогда я ощутил родной край всем телом. Подземные ходы, глухие отзвуки в штольнях, перезвон инструментов на заводских конвейерах, перекати-поле в степях. Все эти шокания и поперёд батька́ в пекло, все эти ни бэ, ни мэ, ни кукареку и угрюмую доброту в автобусе, что развозит шахтёров по домам после ночной смены

Это проникло в меня.

Я увидел.

Я услышал, как где-то глубоко-глубоко под землёй стучит Сердце Дикополья.

* * *

Когда Длинная леди протянула ко мне костлявые руки, моя кожа обросла угольной рудой и обожгла пальцы злодейки, точно лава извергающегося вулкана.

Монстр взревел.

Я обрёл доселе невиданную решимость. Неужто я овладел силой Святогора, что способна передвигать горы?.. Никогда не дрался по-настоящему. Боксёрская стойка всё, чему я научился у Илюхи. Но я выкинул вперёд руку и стукнул Длинную по лицу.

Она отшатнулась и уставилась на меня, готовая разорвать на лохмотья.

Но я, я Саша, Саша Святогоров внук, я планировал дать бой не на жизнь, а на смерть!

Я бросился вперёд, и Длинная леди отшвырнула меня в сторону. Моя кожа вернулась в прежнее состояние. Я ударился копчиком. Болью прострелило от копчика до мозжечка.

 Не теряй головы, Саша!  крикнул Миша.

Я встряхнул ею, головой-то. Вроде на месте. Но наполненная растерянностью вместо серого вещества. Извините, я снова не знаю, что делать!

Длинная леди летела ко мне, чтобы добить. Но тут из коридора послышался треск разбиваемого стекла. На трюмо неуклюже вывалилась тучная дородная женщина с румяными щеками. Она подошла к Длинной леди, схватила её за волосы и гаркнула, точно вахтёрша на опоздавших в общагу студентов:

 Ах ты сучка!

Монстр, в свою очередь, попытался таким же образом ухватить женщину за волосы, но коричневая крашеная стрижка у той была короткой. Они стали бороться, но преимущество было на стороне родной и понятной всем нам Вальяжной Сменщицы. Миша подобрал кочергу, ударил Длинную леди по затылку, и та повалилась на пол.

Миша одобрительно мне кивнул. Захотелось борща.

 Капец у вас тут весело,  донёсся из угла голос Матюкливого гнома, или Халабудного Стервеца, поедающего остатки торта. Причём, конечно же, он сказал не капец.

Глава 4. Меня ненавидят

На кухне, за настоящим круглым, хоть и квадратным столом с облезлой белой поверхностью, полотенцем с розами и следом кофейной чашечки собрался совет. Розы важный цветок для нас, не зря наш город называют городом миллиона роз: они растут кругом, и в парке Щербакова, и на площади Ленина, и в парке Ленинского комсомола, и, пожалуйста, извините меня за все эти коммунистические фамилии. Не выходит у меня придумать для них подлинно дикопольные названия.

Мы с Валерой ели борщ, Валера громко сербал[13]. Возле плиты упражнялись в кулачных боях Горнячок и Халабудный стервец они друг другу поначалу не понравились, а затем ещё больше не понравились и решили выяснить отношения по-мужски. Вальяжная Сменщица делала толченку[14], обернув вокруг себя фартук, тоже с розами. Никита, вновь обретший нормальный рост, дремал в комнате: такое счастливое лицо я видел только в отражении в зеркале, когда в 2001-м году вернулся из кинотеатра Звёздочка, где крутили Гарри Поттер и философский камень. Это была моя первая встреча с большим экраном. Книжку я тогда прочитал всю, кроме последней главы, и финал узнал в исполнении Дэниэла Рэдклиффа, так не похожего на Поттера из моего воображения, и Эммы Уотсон, очень даже похожей на Гермиону. Ей я затем строчил письма по найденному в интернете почтовому ящику.

На стуле с поникшей головой сидела Длинная леди. Слушала обвинительную речь Миши. От её угрожающей силы, мистической опасности и вот этих хоррор-прибауток не осталось и следа. Она была просто худой женщиной с трагическим прошлым и неверно избранной линией поведения.

 Шубин ясно дал понять,  строго вещал Миша.  Дикополье не место для хухров-мухров! Правило номер один: нельзя делать того, что причиняет вред местным жителям, а также гостям края и тем, кто худого обращения не заслужил. Правило номер два: со своим уставом в наш монастырь не лезь. Коли обосновалася тут, будь добра стань его органической частью. Правило номер три: нельзя вытягивать школьников до смерти!

Длинная леди кивала и всхлипывала. Я доел борщ, отодвинул тарелку, и Вальяжная Сменщица погрозила мне пальцем, мол, не всё выхлебал, и тогда я, наклонив тарелку, доел всё без остатка уж не с ней-то мне спорить.

 Решать, что с тобой делать, будут присяжные заседатели,  Миша обвёл взглядом комнату и всех присутствующих.  Я выступлю в качестве арбитра, и только. Мы можем наказать тебя. Можем заточить в шахту Мария-Глубокая. Можем просто взять и отпустить, а впрочем, нет, не можем. Ваше право, друзья, предложить иной выход из ситуации.

 Наждак ей в ж**у, и делу конец,  сказал Халабудный Стервец и получил кулаком в глаз от Горнячка.

 Воспрещено ругаться при отроках!  воскликнул тот, и на полу возобновилось сражение.  Воспрещено!

Длинная леди ещё глубже зарылась в тонких ладонях, дёргая плечами.

 Сам-то что думаешь, Горнячок?  спросил Миша, взял Горнячка в две руки и посадил на край стола. Горнячок замотылял резиновыми сапожками, а Стервец, пожав плечами, вернулся в комнату Никиты, к сладостям.

 Проучить-то её, проучить надо Однако смотрю я на неё и не могу! Вдосталь настрадались женщины. Вдосталь! Пора и на мировую идти. Я как про Павлу милую вспомню, что в бабу каменную обратилась, так всё моё угольное сердце трепетать начинает. Айда простим её, Миша, а? Простим, но запретим отныне на землю дикопольную ступать.

 Идея ясна,  кивнул Миша и повернулся к Вальяжной Сменщице.  А вы что думаете?

Та отодвинула кастрюлю с картошкой и голыми руками отбивала свиное мясо. Мука разлеталась по всей кухне, хоть миска с ней и стояла поодаль.

 Работать ей надо.

И больше ничего не сказала.

 Поскольку труд облагораживает человека,  снова кивнул Миша.  Вы, ребята, какого мнения?

Мы с Валерой, хоть и доели борщ, продолжали делать вид, что у нас ещё полные тарелки не хотелось сболтнуть чего лишнего. Тем более что Длинная леди, пусть не выглядела опасной мало ли, вдруг включит берсерка да как нападёт?

 Я я не знаю  не поднимая глаз, сказал Валера.

Для него лучшим решением было избавиться от всех монстров раз и навсегда без права на помилование. Это понятно. Миша настаивать на ответе не стал.

 А ты, Саша?

 А я

Я замешкался, но тут подумал, что у меня есть прекрасный повод ничего не говорить.

 Пока не узнаю, что произошло со мной в коридоре, ничего не скажу! Мне нужны объяснения!

И только когда я это произнёс, оно на меня и накатило. Действительно: что это за магия? Почему пение Миши так на меня повлияло? И я высказал свою догадку:

 Это сила Святогора, да?

Миша не понял:

 Почему Святогора?

И все на меня как-то уставились, и даже Стервец выглянул из коридора.

 Не знаю Подумалось.

 А что ты знаешь о Святогоре?