Всего за 439 руб. Купить полную версию
Идёшь за меня замуж?
Тогда пойду за тебя, когда сошьёшь мне башмаки без мерки!
Царь приказал клич кликать, всех и каждого выспрашивать, не сошьёт ли кто царевне башмаков без мерки? На ту пору приходит Иван-царевич в своё государство, нанимается у одного старичка в работники и посылает его к царю:
Ступай, дедушка, бери на себя это дело. Я тебе башмаки сошью, только ты на меня не сказывай!
Старик пошёл к царю:
Я готов за эту работу взяться!
Царь дал ему товару на пару башмаков и спрашивает:
Да потрафишь ли ты, старичок?
Не бойся, государь, у меня сын чеботарь[5]!
Воротясь домой, отдал старичок товар Ивану-царевичу, тот изрезал товар в куски, выбросил за окно, потом отворил золотое царство и вынул готовые башмаки:
Вот, дедушка, возьми, отнеси к царю!
Царь обрадовался, пристаёт к невесте:
Скоро ли к венцу ехать?
Она отвечает:
Тогда за тебя пойду, когда сошьёшь мне платье без мерки!
Царь опять хлопочет, сбирает к себе всех мастеровых, даёт им большие деньги, только чтоб платье без мерки сшили. Иван-царевич говорит старику:
Дедушка, иди к царю, возьми материю, я тебе платье сошью, только на меня не сказывай!
Старик поплёлся во дворец, взял атласа и бархата, воротился домой и отдал царевичу. Иван-царевич тотчас за ножницы, изрезал на клочки весь атлас и бархат и выкинул в окно. Отворил золотое царство, взял оттуда что ни есть лучшее платье и отдал старику:
Неси во дворец!
Царь радёхонек:
Что, невеста моя возлюбленная, не пора ли нам к венцу ехать?
Тогда за тебя пойду замуж, когда возьмёшь старикова сына да велишь в молоке сварить!
Царь не задумался, отдал приказ и в тот же день собрали со всех дворов по ведру молока, налили большой чан и вскипятили на сильном огне.
Привели Ивана-царевича. Начал он со всеми прощаться, в землю кланяться. Бросили его в чан: он нырнул, выскочил вон и сделался таким красивым, что ни в сказке сказать, ни пером написать. Говорит царевна:
Посмотри-ка, царь! За кого мне замуж идти: за тебя ли, старого, или за него, доброго молодца?
Царь подумал: «Если и я в молоке искупаюсь, таким же красавцем сделаюсь!» Бросился в чан и сварился в молоке.
А Иван-царевич поехал с царевной венчаться. Обвенчались, выслал он своих братьев из царства и стал с царевной жить-поживать да добра наживать.
Баба-яга
Жили себе дед да баба; дед овдовел и женился на другой жене, а от первой жены осталась у него девочка. Злая мачеха её не полюбила, била её и думала, как бы вовсе извести. Раз отец уехал куда-то, мачеха и говорит девочке: «Поди к своей тётке, моей сестре, попроси у неё иголочку и ниточку тебе рубашку сшить». А тётка эта была Баба-яга костяная нога.
Вот девочка не была глупа да зашла прежде к своей родной тётке. «Здравствуй, тётушка!» «Здравствуй, родимая! Зачем пришла?» «Матушка послала к своей сестре попросить иголочку и ниточку мне рубашку сшить». Та её и научает: «Там тебя, племянушка, будет берёзка в глаза стегать ты её ленточкой перевяжи; там тебе ворота будут скрипеть и хлопать ты подлей им под пяточки маслица; там тебя собаки будут рвать ты им хлебца брось; там тебе кот будет глаза драть ты ему ветчины дай». Пошла девочка; вот идёт, идёт и пришла.
Стоит хатка, а в ней сидит Баба-яга костяная нога и ткёт. «Здравствуй, тётушка!» «Здравствуй, родимая!» «Меня матушка послала попросить у тебя иголочку и ниточку мне рубашку сшить». «Хорошо; садись покуда ткать». Вот девочка села за кросна, а Баба-яга вышла и говорит своей работнице: «Ступай, истопи баню да вымой племянницу, да смотри, хорошенько; я хочу ею позавтракать». Девочка сидит ни жива ни мертва, вся перепуганная, и просит она работницу: «Родимая моя! Ты не столько дрова поджигай, сколько водой заливай, решетом воду носи», и дала ей платочек.
Баба-яга дожидается; подошла она к окну и спрашивает: «Ткёшь ли, племянушка, ткёшь ли, милая?» «Тку, тётушка, тку, милая!» Баба-яга и отошла, а девочка дала коту ветчинки и спрашивает: «Нельзя ли как-нибудь уйти отсюдова?» «Вот тебе гребешок и полотенце, говорит кот, возьми их и убежи; за тобою будет гнаться Баба-яга, ты приклони ухо к земле, и как заслышишь, что она близко, брось сперва полотенце сделается широкая-широкая река; если ж Баба-яга перейдёт через реку и станет догонять тебя, ты опять приклони ухо к земле, и как услышишь, что она близко, брось гребешок сделается дремучий-дремучий лес; сквозь него она уже не проберётся!»
Девочка взяла полотенце и гребешок и побежала; собаки хотели её рвать она бросила им хлебца, и они её пропустили; ворота хотели захлопнуться она подлила им под пяточки маслица, и они её пропустили; берёзка хотела ей глаза выстегать она её ленточкой перевязала, и та её пропустила. А кот сел за кросна и ткёт: не столько наткал, сколько напутал. Баба-яга подошла к окну и спрашивает: «Ткёшь ли, племянушка, ткёшь ли, милая?» «Тку, тётка, тку, милая!» отвечает грубо кот.
Баба-яга бросилась в хатку, увидела, что девочка ушла, и давай бить кота и ругать, зачем не выцарапал девочке глаза. «Я тебе сколько служу, говорит кот, ты мне косточки не дала, а она мне ветчинки дала». Баба-яга накинулась на собак, на ворота, на берёзку и на работницу, давай всех ругать и колотить. Собаки говорят ей: «Мы тебе сколько служим, ты нам горелой корочки не бросила, а она нам хлебца дала». Ворота говорят: «Мы тебе сколько служим, ты нам водицы под пяточки не подлила, а она нам маслица подлила». Берёзка говорит: «Я тебе сколько служу, ты меня ниточкой не перевязала, она меня ленточкой перевязала». Работница говорит: «Я тебе сколько служу, ты мне тряпочки не подарила, а она мне платочек подарила».
Баба-яга костяная нога поскорей села на ступу, толкачом погоняет, помелом след заметает и пустилась в погоню за девочкой. Вот девочка приклонила ухо к земле и слышит, что Баба-яга гонится, и уж близко, взяла да и бросила полотенце: сделалась река такая широкая-широкая! Баба-яга приехала к реке и от злости зубами заскрипела; воротилась домой, взяла своих быков и пригнала к реке; быки выпили всю реку дочиста. Баба-яга пустилась опять в погоню. Девочка приклонила ухо к земле и слышит, что Баба-яга близко, бросила гребешок: сделался лес такой дремучий да страшный! Баба-яга стала его грызть, но сколь ни старалась не могла прогрызть и воротилась назад.
А дед уже приехал домой и спрашивает: «Где же моя дочка?» «Она пошла к тётушке», говорит мачеха. Немного погодя и девочка прибежала домой. «Где ты была?» спрашивает отец. «Ах, батюшка! говорит она. Так и так меня матушка посылала к тётке попросить иголочку с ниточкой мне рубашку сшить, а тётка, Баба-яга, меня съесть хотела». «Как же ты ушла, дочка?» Так и так рассказывает девочка. Дед как узнал всё это, рассердился на жену и выгнал её; а сам с дочкою стал жить да поживать да добра наживать, и я там был, мёд-пиво пил: по усам текло, в рот не попало.
Дочь-семилетка
Ехали два брата: один бедный, другой богатый. У обоих по лошади у бедного кобыла, у богатого мерин. Остановились они на ночлег рядом. У бедного кобыла принесла ночью жеребёнка; жеребёнок подкатился под телегу богатого. Будит он наутро бедного:
Вставай, брат! У меня телега ночью жеребёнка родила.
Брат встаёт и говорит:
Как можно, чтоб телега жеребёнка родила? Это моя кобыла принесла.
Богатый говорит:
Кабы твоя кобыла принесла, жеребёнок бы подле был!
Поспорили они и пошли до начальства. Богатый дарил судей деньгами, а бедный словами оправдывался. Дошло дело до самого царя. Велел он призвать обоих братьев и загадал им четыре загадки:
Что всего на свете сильнее и быстрее? Что всего на свете жирнее? Что всего мягче? И что всего милее?
И положил им сроку три дня:
На четвёртый приходите, ответ дайте!
Богатый подумал-подумал, вспомнил про свою куму и пошёл к ней совета просить.
Она посадила его за стол, стала угощать, а сама спрашивает: