Всего за 399 руб. Купить полную версию
Однако главные события дня начались только после обеда. Мистер Филлипс в заднем углу класса объяснял Присси Эндрюс задание по алгебре, а остальные ученики занимались чем кому нравилось: грызли зеленые яблоки, шептались, рисовали картинки на своих грифельных дощечках. Гилберт пытался заставить Аню Ширли взглянуть на него, но безуспешно: она сидела неподвижно, опершись подбородком на руки и устремив глаза в окно, а мыслями была далеко, в великолепной стране грез.
Гилберт перегнулся через проход, потянул за конец одну из длинных рыжих кос Ани и произнес пронзительным шепотом:
Морковка! Морковка!
Только тогда Аня взглянула на него. И не только взглянула. Она вскочила с места, все ее яркие мечты рухнули безвозвратно.
Гадкий мальчишка! воскликнула она страстно. Как ты смеешь!
И потом трах! Аня с размаху опустила свою грифельную дощечку на голову Гилберта и расколола ее дощечку, не голову пополам.
Авонлейская школа всегда была рада любому происшествию. Все воскликнули: «О!» с испугом и восхищением. Мистер Филлипс прошествовал вдоль прохода и тяжело опустил руку на Анино плечо.
Аня Ширли, что это значит?
Аня не ответила. Это было уж слишком требовать от нее признать перед всей школой, что ее назвали «морковкой». Гилберт решительно вмешался:
Это я виноват, мистер Филлипс. Я ее дразнил.
Но мистер Филлипс не обратил внимания на Гилберта.
Мне очень неприятно, что моя ученица выказала такой гнев и мстительность, сказал он внушительным тоном. Аня, пойди и встань у классной доски. Будешь стоять там до конца занятий.
С побелевшим и застывшим лицом Аня повиновалась. Мистер Филлипс взял кусок мела и написал на классной доске над ее головой: «У Ани Ширли плохой характер. Аня Ширли должна научиться владеть собой».
Аня простояла остаток дня с этой надписью над головой. Она не плакала; гнев и возмущение еще кипели в ее душе. Что же до Гилберта, то она даже не взглянула на него. Она никогда больше на него не посмотрит! Она никогда не будет с ним разговаривать!!!
Когда занятия кончились, Аня вышла из школы, гордо подняв рыжую голову. Гилберт попытался перехватить ее на крыльце.
Мне ужасно жаль, что я посмеялся над твоими волосами, Аня, прошептал он с раскаянием. Не обижайся на меня навсегда!
Аня прошла мимо торжественной поступью, даже не подав вида, что слышала эти слова.
Вероятно, тем бы дело и кончилось, если бы больше ничего не случилось. Но очень часто за одним несчастьем следует другое.
Ученики авонлейской школы часто проводили обеденный перерыв, собирая сосновую смолу в соседнем лесу. Оттуда детям хорошо был виден дом Эбена Райта, где столовался учитель. Стоило им заметить, что мистер Филлипс выходит оттуда после обеда, как они бегом бросались к школе. Но расстояние, которое им нужно было преодолеть, было в три раза больше, чем длина дорожки, по которой шел учитель, и потому они добегали до школы, задыхающиеся и обессиленные, на три минуты позже него.
На следующий день после описанных событий мистер Филлипс, перед тем как отправиться на обед, объявил, что требует, чтобы к его возвращению все ученики сидели на местах. Всякий, кто явится позднее, будет наказан.
Все мальчики и некоторые девочки, как обычно, побежали за смолой в лес с твердым намерением задержаться там лишь на несколько минут. Но в лесочке было так приятно, а золотистые капли смолы казались такими соблазнительными! Дети болтали и слонялись под деревьями, пока кто-то из мальчиков не крикнул с верхушки старой сосны: «Учитель идет!»
Девочки, которые были на земле, сразу бросились бежать и сумели добраться до школы в последнюю секунду. Мальчикам пришлось, извиваясь, поспешно спускаться с деревьев, и потому они опоздали. Аня, которая, напевая, бродила с венком из ландышей на голове в дальнем конце лесочка, оказалась самой последней и влетела в школу вместе с мальчиками в тот момент, когда мистер Филлипс уже вешал на гвоздь свою шляпу.
Мистеру Филлипсу не хотелось обременять себя, наказывая десяток учеников. Но было необходимо сделать что-то, чтобы сдержать слово, поэтому он оглянулся в поисках козла отпущения и нашел его в Ане, которая упала на свое место, задыхаясь от быстрого бега, с забытым венком из ландышей на голове, съехавшим на одно ухо и придававшим ей особенно озорной вид.
Аня Ширли, ты, кажется, очень любишь общество мальчиков. Сегодня мы примем твой вкус во внимание, сказал он язвительно. Сними цветы с головы и сядь рядом с Гилбертом Блайтом.
Мальчики захихикали. Диана, побледнев от сострадания, сняла венок с Аниной головы и на мгновение сжала ее руку. Аня, словно окаменев, смотрела на учителя. Затем, понимая, что выхода нет, она поднялась с высокомерным видом, села на другой стороне прохода рядом с Гилбертом Блайтом и, положив руки на парту, уткнулась в них лицом.
Для Ани это было ужасное переживание. Ее одну выбрали, чтобы наказать, хотя был еще десяток столь же провинившихся. Еще хуже было то, что ей велели сесть рядом с мальчиком. Но то, что этим мальчиком оказался Гилберт Блайт, делало обиду непереносимой.
Сначала другие посматривали на нее, шептались и хихикали. Но так как Аня не поднимала головы, а Гилберт, решавший задачку на дроби, казалось, предался всей душой этим дробям, то и прочие вскоре занялись своими заданиями, и Аня была забыта. Улучив минуту, когда никто не смотрел, Гилберт достал из парты красный леденец в форме сердечка, на котором золотыми буквами было выведено: «С тобою сладко», и подсунул его Ане под локоть. Тогда она поднялась, взяла сердечко кончиками пальцев, бросила на пол, раздавила каблучком и приняла прежнюю позу, не осчастливив Гилберта даже взглядом.
Когда занятия кончились, Аня подошла к своей парте, вынула все, что в ней было книги и тетради, перо и чернила, Библию и арифметику, и аккуратно сложила на своей расколотой грифельной дощечке.
Почему ты все забираешь домой, Аня? пожелала узнать Диана, как только они оказались на дороге. До этого она не осмеливалась задавать вопросов.
Я больше не вернусь в школу, сказала Аня.
Аня, это нечестно! воскликнула Диана, почти со слезами. Мистер Филлипс посадит меня с этой отвратительной Герти Пай Я знаю, что посадит, ведь она сидит одна.
Я позволила бы разорвать себя на куски, Диана, если бы это было необходимо для твоего блага, сказала Аня печально, но вернуться в школу не могу.
Только подумай, что ты теряешь, сокрушалась Диана. Мы собираемся строить новый домик для игры у ручья. А с понедельника будем играть в мяч. Ты же никогда не играла в мяч, Аня! Это потрясающе интересно! Элис Эндрюс принесет новую книжку, и мы будем читать ее вслух, по одной главе, у ручья. Ты ведь любишь читать вслух, Аня!
Но Аня была непоколебима. Она больше не пойдет в школу к мистеру Филлипсу! Об этом она и объявила Марилле, когда пришла домой.
Глупости! сказала Марилла. Пойдешь завтра в школу, как обычно.
Нет! Аня покачала головой. Мне нанесено оскорбление! Я буду учить все уроки дома, буду стараться вести себя как можно лучше и все время молчать, если это вообще возможно. Но в школу я не вернусь!
«Бесполезно увещевать Аню теперь, сказала себе Марилла. Пойду-ка я и посоветуюсь с Рейчел. Она наверняка уже слышала всю историю».
Миссис Линд, как обычно, сидела у окна и с удовольствием вязала.
Я думаю, ты знаешь, почему я пришла, сказала Марилла немного смущенно.
Догадываюсь, кивнула миссис Линд. Из-за этой истории с Аней в школе. Тилли Бултер заходила сюда по пути домой и обо всем мне рассказала.
Не знаю, что с ней делать, вздохнула Марилла. Она объявила, что не вернется в школу. Что ты посоветуешь, Рейчел?