Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
С этими словами он взял не допитый графом бокал с золотым шампанским, широко, как лягушка на охоте, разинул рот и опрокинул выдохнувшееся шампанское прямо в горло, измазав край бокала розоватым блеском. «Губы мой инструмент, и я должен их увлажнять», нахально заявил он в ответ на озадаченный взгляд графа и со звоном поставил бокал обратно на стол.
Так вот, милочка, пока вы пребывали в прострации Постойте-ка, постойте! А почему мне знакомо ваше лицо? Лиза изумленно открыла рот, не в силах поверить, что после целого утра съемок в аэропорту Ангел так и не сумел ее запомнить. Подождите, не отвечайте! У меня фотографическая память на лица. Я вас видел сегодня утром в вакуумке! Верно? Угадал? Ах, нет-нет-нет! Знаю! Вы меня гримировали перед дневной съемкой. Ну что, ваш кумир-очаровашка попал в самую точку? А? Признайтесь, что вы в шоке!
Лица молча показала Ангелу тыльную сторону своей правой ладони.
А это что? Моя подпись? Ну я же говорю вы были сегодня утром со мной в одном вагоне вакуумки, и я дал вам автограф, потому что я самый милый и обаятельный человек на земле, который никогда не откажет поклоннику!
С этими словами Головастиков торжествующе слопал пирожок с клюквой, на который нацелилась было Лиза.
Энджи, у тебя сбой в системе. В бессмысленный разговор вмешалась Аврора, явно недовольная утратой своей блина с брюквой. Перезагрузи мозг, репка ты без кепки. Это наш ветеринар Лиззи. Ты снимал ее неделю назад в аэропорту. А до этого изрисовал ей всю руку на лестничной площадке, в нашем мандариновом доме. Она из девяносто седьмой квартиры.
Ангел безмерно удивился. Потом спохватился и срочно сделал вид, что и не думал удивляться.
Ах да-да-да, именно это я и хотел сказать! Под словом «вакуумка» я имел в виду «лестница», а под словом «сегодня» я имел в виду Когда там это было?
Восемнадцатого декабря, мрачно отозвалась Лиза.
Да-да-да-да, именно восемнадцатого. Я сразу вас узнал, милочка! Ну что, какая у меня память на лица, а? Не отвечайте, сам знаю фотографическая! Меня много раз просили завещать свой мозг науке как образец красоты и идеальных извилин, но я планирую жить вечно. А что? Если наши ученые уже даже единорога самого настоящего вывели, неужели не придумают эликсир бессмертия?
Так что у вас случилось, товарищ Головастиков? устало спросила Лиза, чувствуя, как у нее звенит в ушах от бесконечной трескотни телеведущего.
Ах да, перейду прямо к делу. Итак, пока вы, милочка, спали с открытыми глазами, я как раз рассказывал вашим коллегам, что ваш лучший друг, симпатяшка и солнечный лучик Ангел Головастиков стал жертвой самого настоящего, бессовестного, более того, бесчеловечного преступления
Три минуты до Нового года, сказал Макс.
Что? Да, вот именно из-за всей этой новогодней суматохи я не дошел до вашего Отделения. Ну такая карусель! Вы, господа Ищейки, своими маленькими скучными умишками даже не можете себе вообразить, сколько у меня перед Новым годом дел. Всё собирался заглянуть к вам на Литейный, но просто на секунду же не вырваться! Ангел утомленно закатил глаза. Сплошные церемонии, шоу, награждения меня разнообразными статуэтками: «За лучшую прическу декабря-2019», «За самую нелепую ошибку года в телеэфире», «За самый накачанный пресс среди сыновей священников»
За что? ошеломленно переспросила Лиза. Среди кого?
За самый накачанный пресс, повторил Ангел, расстегивая ослепительный пиджак до пояса и демонстрируя вполне себе вялый и даже дряблый животик. Среди сыновей священников. Мой папенька, черт его возьми, прожженный церковник. И если вы, милочка, думаете, что у меня не самый спортивный пресс, вы бы поглядели на других участников конкурса! Мы, прихрамовые дети, с детства приучены брызгать в людей святой водой, но никак не рассекать бассейн высокотехничным кролем
Телевидение вот священная религия двадцать первого века, а вы, сударь, ее талантливый мессия, меланхолично сказал граф. Прошу прощения, но полночь наступит он щелкнул по Перстню, через две минуты.
Лиза поняла, что пора любой ценой прервать полившиеся как из ведра воспоминания Ангела о том, как он когда-то победил в турнире по речным салочкам среди самых завидных женихов Российской империи. От обилия подробностей касательно моделей плавок, в которых явились участники, у нее закружилась голова.
Она первая схватила пирожок с клубникой, к которому потянулся, ни на мгновение не переставая болтать, Ангел, и тем самым обратила на себя его (Ангела, не пирожка) внимание. Хотя пирожок тоже явно был счастлив спрятаться у нее во рту от потока сомнительных мемуаров.
Что за преступление-то у вас произошло, дорогой мой человек? успела выпалить Лиза в образовавшейся паузе.
Камиллу! Камиллу похитили. Ангел наконец-то добрался до ключевого момента своей истории. Камиллочку, мою ненаглядную девочку, украли. Прямо у меня на глазах. Квадрик вжжих! влетел в открытое окно. И всё, конец. Унёс Камиллу незнамо куда. Девочку мою беззащитную!
Глава 6
Это ваша дочь? Или ваша супруга? с участием спросила Лиза. Так вам тогда не к нам, товарищ Головастиков. Мы только животными занимаемся.
Унтер-офицер Абрикосов, полиция Санкт-Петербурга, представился Макс, резко отставив в сторону рюмку с «сумасбродкой». Готов принять ваше заявление о похищении. Несмотря на то, что до Нового года меньше минуты. Непонятно только, почему вы так тянули с обращением в полицию. И сразу вопрос: что это за квадрокоптер, который сумел поднять человека?
Что? А вы, друзьяшки, как я погляжу, совсем не интересуетесь частной жизнью ваших кумиров! Все, все вокруг, вся страна, вся планета, все параллельные миры знают, что Камилла это моя драгоценная, обожаемая, прелестная курочка!
Макс хмыкнул и вновь взял рюмку в руку.
Десять секунд, блин еловый! сказала Аврора.
Погоди, Аврор, тут всё равно дело серьезное. Лиза забеспокоилась. Курица, конечно, не дочь и не жена, но она тоже может быть в опасности.
Лиззи, бейби, тебе столько предстоит узнать в Новом году, вздохнула Аврора.
Сударыня, уверяю вас, волноваться не о чем. Филипп Петрович мне как-то рассказывал про Камиллу Головастикову. Граф впервые за вечер улыбнулся.
Да что происходит-то, во имя вселенского альфакальцидола? заорала Лиза, окончательно потеряв терпение.
Камилла это моя драгоценная, обожаемая, прелестная резиновая курочка! торжественно объявил Ангел, закрыл глаза в знак невосполнимой потери и смиренно склонил голову, как после причастия.
В этот момент из колонок грянуло «Боже, Царя храни!», только без слов и в какой-то альтернативной переработке, с проникающими до самой селезенки басами. Все встали улыбаясь, словно предвкушая что-то хорошее. Лиза тоже поднялась, чтобы не быть белой вороной. Хотя гимн её страны был совсем другим. И улыбаться под него не следовало.
Вместе с оглушительным звуком из перфорированных потолочных панелей хлынул поток разноцветных конфетти.
В одно мгновение безликий, стерильный ресторан превратился в океан ярких красок.
Российская империя вошла в новый год. И это было сногсшибательно. Особенно для того, кто нетвердо стоял на ногах.
Гимн закончился.
С новым годом! С новым цветом! зашумели посетители.
Все бросились обниматься, смеяться и хлопать друг друга по плечам. Люди лепили из конфетти рыхлые «снежки», радостно швыряли их друг в друга, хохотали во весь голос, словом, вели себя, как бессмысленные пятилетки на прогулке в детском саду. Громче всех пищал Ангел, мгновенно позабывший о своей безмерной скорби по пропавшей Камилле. Он наподобие юного козлика скакал по усыпанному конфетти полу, хватал с чужих столов яркие кружочки и горстями засовывал их за шиворот всем подряд. Напомаженный кок на его голове растрепался и покрылся россыпью нарезанных бумажек; налипли они и на губы, и на блестящую грудь, сам же он весь раскраснелся от веселья и довольства.