Всего за 235 руб. Купить полную версию
Энтони тихонько позвал Павел Иванович. Слышишь, Антошка, эй!
Чернокожий мальчик поднял на русского врача заплаканные глаза. Чехов был первым белым человеком, которого видел Энтони за свою короткую жизнь. Странный пришелец. Почти марсианин. Но ребёнок медленно разжал кулачки и потянулся руками к Чехову.
Ну иди ко мне, малыш. Чехов прижал мальчонку к груди. Ты поплачь, поплачь По матери плакать не стыдно. Даже мужику.
Выстрелы и крики снаружи внезапно стихли. Послышались шаги. В хижину, грохоча военными ботинками, вошли трое в форме. Старший, бегло осмотревшись и увидев на полу окровавленного русского врача с ребёнком на руках, громко крикнул, обращаясь к кому-то снаружи:
Двое выживших, один тяжелораненый. Медика и носилки, быстро.
Прошло два месяца. Вдоволь навалявшись по африканским военным госпиталям, Павел Иванович наконец вышел «на волю». Ему предстоял долгий путь на родину, в Россию. Но до этого утомительная бумажная волокита, связанная с процедурой усыновления. Чехов решил забрать сироту-африканца с собой в далёкий Верхневолжск. Чехов уже успел и с женой Ириной обсудить этот вопрос по телефону. Разговор получился недолгий.
Ну пойми, Ир! горячился потомственный казак. У хлопца ведь никого! Родителей на моих глазах убили, а больше никого! Мы ж с тобой одни Ну не получилось своих детей. Может, приёмный со временем своим станет, а?
Может, и станет, холодно и как-то безразлично отвечала супруга. Для тебя. Развожусь я с тобой, Павел.
Как разводишься? Я не понял, почему?!
Слушай, давай не будем мучить друг друга долгими объяснениями. Развожусь, и всё. А ты уж себе кого хочешь заводи. Хошь негритёнка, а хошь обезьянку.
Дура! вспылил в ответ Чехов.
Это ты идиот, спокойно парировала Ирина. Другие по заграницам за деньгами ездят. Только ты за негритятами. Кретин!!!
Супруга швырнула трубку. Раздались гудки. Павел Иванович сидел в кабинке международного переговорного пункта, погрузившись в думы.
Как странно размышлял про себя Чехов. В одну минуту потерял жену и приобрёл сына. Странно.
Долгая бумажная волокита завершилась победой воли русского доктора над африканским бюрократизмом. Скоро самолёт «боинг» с Павлом Чеховым и его приёмным сыном Антоном Чеховым на борту, рассекая воздух серебристыми крыльями, летел в далёкую Россию.
* * *
Антошка оказался смышлёным мальчуганом, быстро и жадно учился, подобно губке впитывая всё, чем окружил его новый странный мир под названием Россия. В шесть лет маленький эфиоп свободно говорил по-русски, пробовал читать. Особенно полюбились мальчику волшебные истории о бесстрашных героях и необыкновенных путешествиях. В первый класс Антон Чехов пошёл, умея читать, писать и считать до ста. О школе мальчишка начал мечтать ещё летом: он, как и его ровесники, узнает много нового о планете Земля, людях, что живут на ней. Будет заниматься науками, станет взрослым и очень умным. А главное, у него появится много друзей, его ровесников, таких же мальчишек, как он сам. Пока единственными друзьями Антона были папа Павел и Кузя, рыжий щенок неопределённой породы, которого они с отцом купили весной на птичьем рынке. Потом, много лет спустя, Антон Чехов, вспоминая тот, самый первый год в России, скажет, что он был самым счастливым в жизни. А ещё что это и было детство: истинное, беззаботное и солнечное, которое закончилось, когда Антон пошёл в школу.
С самого первого дня негритёнка приняли в штыки все: одноклассники, ребята постарше и даже учителя. Вначале Антошка никак не мог понять, чем так не угодил всем вокруг. Не мог понять и принять тот факт, что дело всего лишь в цвете его кожи. Общаясь со своим приёмным отцом, Антон быстро перестал замечать, насколько по-разному они выглядят. Мальчик ощущал себя русским. Да и как иначе! Его отец русский врач и русский казак. Он, Антон Чехов, говорит и даже думает по-русски. Кто он? Русский, конечно! Ну смугловат немного Вот мальчишки из его двора, постарше Антона года на два-три, за лето загорели на речке так, что ничуть от негритят не отличались. И что с того? Антошка попытался объяснить это своим одноклассникам, но тщетно. Никто его не захотел слушать. И через некоторое время тычки, пинки и обзывательства сделали своё дело. Из открытого, общительного и весёлого мальчика Чехов превратился в замкнутого и угрюмого. Отцу Антон не жаловался. Наоборот, гордый мальчишка отчаянно скрывал от Павла Ивановича, что в школе над ним издеваются. Что унижают и бьют каждый божий день.
Так продолжалось весь год. Начались летние каникулы. Но Антона не радовали ни тёплые деньки, ни игры во дворе. С тяжёлым сердцем мальчик ждал следующего учебного года. Снова пинки, обидные прозвища, плевки в спину. И сын жаркой Африки принял решение: он больше никому и никогда не позволит вытирать о себя ноги.
Утром в воскресенье отец и приёмный сын встали пораньше. В планах была поездка к Ивановым, давним друзьям Павла. На плите яростно шипела яичница, а чайник, подобно старинному паровозу, с пыхтением раздувал пары.
Бать, просьба у меня к тебе, по-взрослому серьёзно обратился Антон к отцу. Запиши меня в секцию бокса.
Павел, склонный прислушиваться к мнению сына, а не навязывать своё, аккуратно спросил:
А не рано, сынок, на бокс? Да и зачем тебе мордобой-то! Может, футбол, а? Я в твои годы вовсю гонял мяч.
Нет, бокс, твёрдо произнёс Антон. Там справка нужна из поликлиники. Ты написать должен, что не возражаешь, всё такое
Ладно, сходим в поликлинику за справкой. И напишу тебе «Всё такое!» отец улыбнулся и слегка покачал головой. Давай-ка ты, сынок, избавляйся от слов-паразитов. Цени мой родной, великий и могучий русский язык! Он ведь теперь и твой родной.
Окей Ой, тьфу ты! В смысле ладно, бать! пообещал Антон. Буду ценить!
С того разговора минуло шесть лет. Юных, зелёных, а потому стремительных. Чем они были наполнены, эти годы? Всё смешалось, словно яркие, разноцветные стёклышки в калейдоскопе. Антон старательно и упорно учился, особенно налегая на математику и физику. Выступал за свою, шестьдесят третью, школу на городских олимпиадах. Выступал успешно, как правило, входил в тройку лучших. Регулярно занимался боксом. Тренер Судариков, к которому десять лет назад русский врач привёл своего африканского сына, был очень доволен воспитанником. Антон Чехов участвовал в городских и областных турнирах по боксу. Заслужил звание кандидата в мастера спорта и уважение в спортивном мире. Но драться чернокожему парню приходилось, конечно, не только на ринге. Со второго по пятый класс Чехов дрался в школе. Вернее за школой, после уроков. К шестому классу «русский Тайсон» твёрдо убедил всех, включая старшеклассников, что его нужно оставить в покое. Потом Антон перешёл на «районный уровень»: дрался с «фашиками», дрался с обычными, заурядными гопниками. Дрался, защищая своих друзей. А таковых у разборчивого африканца было только двое: Саша Рублёв и Майя Хлябич.
Саша, он же Саня, он же Шурик, худенький, бледный и очень болезненный мальчик, учился с Антоном в одном классе. В тот самый первый день в школе Рублёв был единственным, кто не смеялся над маленьким негритёнком, не дразнил его. Саша даже пытался робко, как мог, защищать Антона. У Сашки был талант: он был на ты с любой техникой, словно «чувствовал» механизмы. Мог с закрытыми глазами разобрать и собрать любой. Юный механик чинил часы, утюги и телевизоры не только дома, но и всему подъезду. Совершенно бесплатно. После школы Саня собирался поступать в политехнический. Помимо техники, Рублёв был страстным аквариумистом и шахматистом. Аквариумами с экзотическими рыбками у Рублёвых была заставлена вся квартира: отец Сашки тоже держал рыб и передал своё увлечение сыну. В шахматы же Саша играл несколько лет. Успешно выступал на первенстве района, города и даже области.