Всего за 235 руб. Купить полную версию
Сдохни, тварь! Не сдавайся, воин! Живи и славься, народ Земли!
Странно, но в какую-то секунду перед глазами Серёги мелькнуло странное видение. Будто он видит себя со стороны и лежащим не на полу палаты, а посреди площади. Или не себя, а кого-то очень похожего, но куда более молодого и сильного, одетого в странную форму, то ли военную, то ли полицейскую. Того себя, из алкогольного сна. Неподалёку корчится, подыхая, крылатый монстр. Валяется окровавленный тесак.
Видение мелькнуло и растаяло.
Живи и славься чуть слышно просипел Сергей Алёхин в последний раз и потерял сознание
Злая, добрая и шутница
А я вот больше наши, русские, сериалы люблю! с вызовом произнесла Генриетта Ильинична, гордо выпрямив спину, много лет мучимую жестоким радикулитом. Чтоб про наших людей, чтоб всё понятно. Чтоб без развратов всяких там заморских! Наши, родные.
Да ты у нас, дорогуша, патриотка хихикнула Роксолана Владленовна, встряхнув кудрявой шевелюрой, некогда огненно-рыжей. Но уловив в движении густых чёрных бровей подруги признаки надвигающейся бури, торопливо добавила: Да я и сама такая, всё наше люблю, а не заморское! Хотя, конечно, иногда хочется на жизнь заморскую поглядеть. На пальмы, пляжи, дворцы. Роксолана театрально закатила свои зелёные, с хитрым бесёнком в глубине, глаза. На красивых мужчин. Загорелых, мускулистых Ах!
Не спорьте, девочки, примирительно проворковала Матрёна Егоровна своим бархатистым контральто. На вкус и цвет, как говорится Каждому своё. Вы лучше поглядите, вечер какой!
Вечер был расчудесным. В палисаднике благоухала буйно цветущая вишня. Лёгкий тёплый ветерок отгонял первых несмелых майских комаров. Три старушки, три верные подруги, сидели на лавочке у подъезда. Помимо сериалов, подружки успели обсудить цены в магазинах, неизменно растущие. Политиков, неизменно ворующих. А также дюжину других, не менее интересных, вопросов и тем. Пора было, кажется, и расходиться. Но, хотя Матрёну Егоровну ждали дома внуки, Генриетту Ильиничну ленивый и голодный муж, а Роксолану Владленов-ну три кота, старушки продолжали сидеть на скамейке как приклеенные.
Ну, девчонки, похулиганим? подмигнула некогда рыжая Роксолана подругам и принялась разминать кисти рук, словно фокусник перед выступлением.
А похулиганим! Почему бы и нет? энергично кивнула Матрёна Егоровна, и её полное румяное лицо озарила добродушная улыбка.
Генриетта же, напротив, сделала прекислую мину, ворча что-то про мужа, который даже пельмени в микроволновке сам себе разогреть не может. При этом тоже энергично разминала руки. Палец за пальцем.
Когда коллективная разминка закончилась, Роксолана Владленовна негромко произнесла, обращаясь к подругам:
Ну, кто сегодня начинает? Кто первая колдует, злая, добрая или Шутница?
Старушки много лет состояли в колдовском ордене ЦФО на правах потомственных ведьм. Причём каждая имела своего рода особый рабочий почерк, напрямую связанный с характером колдуньи. Генриетта классическая злая, или чёрная. Матрёна добрая. Роксолана сочетала в себе черты обеих, любила дурить «клиентам» головы и устраивать различные каверзы. В колдовском сообществе Владленовну называли Шутницей.
Как пойдёт, сестрица, как пойдёт проговорила Генриетта Ильинична, зорко вглядываясь в дымчатые весенние сумерки чёрными глазами, странно сочетающимися с седыми, почти белыми волосами. О! Полная боевая готовность! Кто-то едет.
И правда, к подъезду, тихо шурша толстыми шинами, подъехал джип «Гранд Чероки». Немилосердно смяв маленькую вишню, автомобиль заехал передними колёсами прямиком на газон. Из припаркованного таким образом джипа вылез, подтягивая на ходу сползающие с упитанного зада джинсы, невысокий субъект. Проходя мимо сидящих на скамейке старушек, незнакомец выронил ключи, громко и грязно выругался.
Мой клиент, тихонько прошептала Роксолана Владленовна. Будем учить матершинника.
Когда хозяин джипа нагнулся, чтобы подобрать ключи, джинсы с треском разошлись на его внушительной «пятой точке».
Субъект, даже не распрямляясь, разразился такой длинной нецензурной тирадой, что старушки невольно поёжились.
Что же вы так некрасиво ругаетесь, молодой человек, с мягким укором проговорила Матрёна Егоровна. Порвались штаны не беда. Я рядом тут живу. Хотите, зашью вам брюки.
Да пошла ты, старая ведьма! грубо отмахнулся хозяин джипа и, прикрывая ладонью дырку на штанах, поднялся по ступенькам подъезда и принялся набирать код на домофоне.
Не только твой клиент, Владленовна, но и мой, сквозь зубы проговорила Генриетта Ильинична, буравя широкую спину субъекта недобрым взглядом. Это он к Катьке Хрупцовой приехал, не иначе. В девяносто восьмую квартиру.
Что за Катька? поинтересовалась Роксолана.
Да та ещё неприязненно поёжилась Генриетта. Клейма негде ставить. Не учится, не работает. Зато глазки, губки. Ноги от ушей да дойки ни в какой бюстгальтер не влазят. Модель, одним словом.
Домофон долго и назойливо пиликал, но никто так и не отозвался.
Дома, что ли, нет, процедил автомобилист сквозь зубы. Вот коза! Договаривались ведь. Ладно, хрен с тобой. Тёлок в городе много.
И, громко сплюнув, хозяин джипа вразвалку пошёл к своему «железному коню».
Только ты не очень его, ладно? сказала Матрёна Егоровна. Молодой ещё, глупый. Может, ещё изменится.
Никто на этом свете не меняется, дорогая моя, проговорила Генриетта, не сводя с парня, который уже успел сесть в машину, напряжённого взгляда. Ничего с ним не случится с этим откормышем, не волнуйся.
Джип медленно съехал с газона, оставляя глубокие следы протекторов на помятой траве, и покатил к выезду со двора. Машина уже скрылась из виду, когда внезапно с улицы раздался скрип шин и душераздирающий грохот.
Столб? по-кошачьи жмурясь, спросила Роксолана Владленовна. Как банально
Но Генриетта будто и внимания не обратила на очередную «шпильку» подруги.
Что там такое на улице, Виталик? спросила старушка у проходящего мимо парня, студента, снимающего комнату на втором этаже.
Добрый вечер! вежливо поздоровался Виталий со всеми. Да джип в столб врезался. Честно говоря, даже не понятно почему. Видно, водитель пьяный.
Ох уж эти мне пьяные за рулём! заохала Роксолана, слегка прикрыв глаза.
Цел водитель-то, Виталь? взволнованно спросила Матрёна Егоровна.
Да, живой, ответил студент. Бегал вокруг машины и орал дико. Его, наверное, во всём квартале слышно было. Всё какую-то тёлку проклинал или козу. Я не разобрал.
Из деревни, наверное, без тени улыбки на худом, смугловатом лице сказала Генриетта Ильинична. Фермер.
Парень засмеялся и уже готов был уйти, когда вдруг вспомнил:
Ой, да! Что ещё спросить хотел: вы тут щенка во дворе не видели? Белый такой, с чёрными пятнами. Томом зовут. Соседка моя, Люська, потеряла. Плакала очень. Жалко
Нет, не видели, сынок, покачала головой Матрёна Егоровна. Найдётся щенок, найдётся. Побегает да вернётся.
Не знаю. Они с матерью весь день щенка искали, да так и не нашли. Ну, будем надеяться на лучшее, ответил студент и поспешил домой.
Матрёна Егоровна достала из кармана вязаной безразмерной розовой кофты щепотку сероватого, похожего на табак порошка и маленький пузырёк. Положив порошок на ладонь, добрая ведьма капнула на него каплю прозрачной жидкости из пузырька. Струйка синеватого, терпко пахнущего дыма заструилась вверх. А на ладони вместо странного порошка осталось несколько крошечных, как песчинки, угольков.
Прошло несколько минут.
Может, ещё раз попробуешь? спросила подругу Роксолана Владленовна.
В кустах неподалёку раздалось явственное шуршание.