Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Поэтому ни один человек (а каждый по своей природе сотворен для величайших свершений и наделен индивидуальными дарами для сотворчества вместе с Господом), незаменимый в Божественном домостроительстве, неповторимый как конкретная личность, не должен пропасть и быть поглощенным пламенем ада. Христос борется за каждую жизнь, за самого никчемного, на наш взгляд, человека. Любой может погибнуть (жизнь едва ли не всякого из нас, как она складывается в действительности, и есть прямой путь в ад), но не должен.
Любовь и долготерпение Божии берегут людей ведь в каждом человеке есть частица Бога, бессмертная душа. Спаситель пришел на землю, дабы омыть наши грехи Своей кровью, указать нам путь к спасению, соединиться с нами по плоти, а нам причаститься Христу. Бог скорбит, когда хотя бы одно Его творение мучается, пребывает в греховной пелене забвения, сознательно выбранного им самим обезбожения.
Сказанное вовсе не обесценивает право и государство. Если, повторимся, человек Божье творение, то свойства его личности, без которых он не может быть признан таковым, требуют своего вербального оформления и последующей публичной констатации. Иначе они останутся некой невысказанной тайной, которая, пребывая под спудом, и вместе с тем, как кажется, у всех на слуху; рассеивается подобно утреннему свету, не способному преодолеть мрак окружающей его темноты.
Чем человек отличается от животного, что недопустимо по отношению к нему, какие требования соблюдения собственного достоинства он может высказать любому члену общества и даже носителю верховной власти? Ответы на эти и сходные с ними вопросы, собственно говоря, и формируют то, что на обыденном языке именуется сегодня «правами человека».
Если мы попытаемся ответить на них, исходя из собственных представлений о человеке, наполненных преходящим историческим содержанием, обусловленным «временем и местом», то наши знания всегда будут носить ограниченный характер. Необходимо припасть к высшему источнику мудрости, который единственно способен раскрыть нам истину, т.е. к религии. Можно лишь согласиться с мудрым утверждением, что «род человеческий в его целом способен воспринимать свободу только в той мере, в какой его пронизывает и направляет христианство. Всюду, где эта религия ослабевает, народ в такой же мере становится неспособным к восприятию всеобщей свободы, в какой ослабевает эта религия»7.
Религия, вероучение убеждают нас, что «права» это то, на что посягать никто не может, неприкосновенная основа личности, ее богочеловеческого достоинства, и потому они безусловны. «Права» принадлежат всем и каждому вне зависимости от пола, возраста, расы, исповедания и т.п. признакам. Божья любовь единит всех нас: «Страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены. И вы тело Христово, а порознь члены» (1 Кор.12:26). Любовь без единства существовать не может, «любовь рождает свое собственное равенство, единство рождает равенство»8.
Основания «прав», как их раскрывает христианство, настолько естественны, что без труда доступны к пониманию любого человека. Приедем несколько характерных примеров.
Жизнь дана человеку Богом, а не государством, племенем, нацией или обществом, и, следовательно, она неприкосновенна для всех. Основная обязанность каждого быть человеком, а не зверем или тварью. «Жизнь это талант, полученный от Бога. Все положительные обязанности человека состоят в исполнении своего предназначения»9. И потому убийство любого человека это трагедия космического масштаба. Равно как и самоубийство, которое признается единственным грехом, который не может быть прощен и искуплен, как открытое презрение к Божьему дару, как отвержение Его, как претензия на то, чтобы самоубийца сам, став «как боги» (Быт.3:4), возжелал в своей гордыне сравняться с Творцом. По одному весьма удачному выражению, отнять у человека жизнь по своей прихоти «значит хоть на волос изменить по-своему судьбу Вселенной, стать вровень по власти с духами стихий»10.
Человек рождается для воссоединения с Богом, земная жизнь его время предуготовления к вечности, краткий миг для обретения свободной веры и утверждении в любви к Творцу. Как следствие, уважение к праву на религиозную свободу является также уважением к праву на духовное равенство, поскольку оно предполагает отношение ко всем людям, как к равным подобно Богу в Его отношении к каждому человеку. Бог любит нас даже тогда, когда мы проявляем безнравственность; ведь «безнравственность не столько умаляет наше достоинство, сколько препятствует его осознанию с нашей стороны»11. Следовательно, покушения на свободу совести человека также недопустимы, как и на его жизнь.
Всякий должен в поте лица добывать себе хлеб (Быт.3:19), но вместе с тем результат этого нелегкого труда принадлежит ему, и посягательства на чужую собственность тоже недопустимы. Отсюда, заметим попутно, следует «право человека» на неприкосновенность собственного жилища: «Мой дом моя крепость».
Семья «малая Церковь», когда мужчина и женщина становятся одним целым (Мк.10:7,8). «Как жена от мужа, так и муж через жену; все же от Бога» (1 Кор.11:12). И вторжение в жизнь семьи такое же нарушение «прав человека», как и покушение на свободу совести.
Человек трудится следовательно, имеет право на вознаграждение за свой труд: «Не закрывай рта у вола молотящего» (Втор.25:4; 1 Кор.9:9). Это его естественное «право человека», «ибо кто пашет, должен пахать с надеждой, и кто молотит, должен молотить с надеждой получить ожидаемое» (1 Кор.9:10).
Вообще, все что напрямую связано с личностью человека, его достоинством и честью все это составляет его «права» («естественное право», «естественно-божественное право» и другие синонимичные термины), включая право на неприкосновенность личной переписки, право на собственное мнение, свободу высказываний и т.п.
Нетрудно убедиться в том, что все без исключения «права человека» рождены из текстов Священного Писания, они неотъемлемы от человека, сакральны по своей природе и потому неприкасаемые. И потому знаменитый Грациан (XI в.) с полным основанием писал в своих «Deсretum»: «Естественное право то, которое содержится в Законе и Евангелии; и в соответствии с ним каждый должен желать другому того, чего он желает себе, и не делает другому того, чего он не хотел бы в отношении себя»12.
Прозвучав впервые из уст Спасителя и Его апостолов, «права» произвели настоящий переворот в римском обществе. Нет, разумеется, и до Христа люди осознанно или нет искали в праве основы справедливости и правды. И задолго до появления новозаветной Церкви раздавались смелые голоса, утверждавшие, что человек человеку не всегда и не только волк, но еще и брат. А «естественный» нравственный закон установлен самой природой, т.е. Богом и предназначен для всех людей13. Конечно, эти теории имели своих приверженцев достаточно напомнить культ богини Митры или эффективность ветхозаветного миссионерства в самых влиятельных кругах римского общества14.
Однако все же это были откровенно эклектичные и весьма различные по масштабу распространения отдельные философские идеи или религиозные учения, не способные преодолеть общие для всех современников аксиомы политического опыта. В целом древний мир смотрел на неудачников, как на лиц, самим роком заклейменных и проклятых. Сострадание к ним расценивалось, как непростительная слабость души. Именно христианство научило видеть не только в знатных и прославленных аристократах, но и в этих несчастных детей Божиих, которых Христос зовет к Себе наравне с сильными мира сего. Христианская любовь побудила строительство до сих пор невиданных учреждений приютов, больниц, богаделен, учебных заведений для малоимущих и т.д. Появились сотни и тысячи тех, кто, продав имущество и раздав деньги бедным, отправился в пустыни, дабы отказаться от радостей жизни. Иными словами, совершивших то, что до Христа называли глупостью или сумасшествием15