Всего за 149 руб. Купить полную версию
Ну, вот я и обзавелась матерью и именем, а еще благословением местного божества. Можно, наверное, сказать, что сегодня я родилась во второй раз. И какой бы ни была там, здесь мне предстоит начать свой путь заново.
Ашити.
Я вскинула голову и едва не вскрикнула, потому что стояла одна в окружении диких тварей. Они принюхивались, скалились, порыкивали, но не трогали. Задумавшись, я не заметила, как мы пересекли границу, за которой заканчивалась запретная для зверья территория.
Ашит, позвала я дрогнувшим голосом. Ашит, что мне делать?
Иди, ответила она. Просто иди и всё. Они тебя не тронут. Только не беги, помнишь?
Я гулко сглотнула, и один зверь придвинулся ближе. Я опустила взгляд на его лапу и уверилась в своей догадке она была мощной, когти тоже. Если он хоть разок ударит меня, то снимет мясо с костей. Зверь оскалился и зарычал громче. Медленно выдохнув, я подняла голову и встретилась взглядом со светло-голубыми, почти прозрачными глазами.
Ашит, позвала я, чувствуя нарастающую панику. Мне страшно.
Просто шагни, твердо произнесла шаманка. Сделай шаг. Давай, Ашити, подними ногу и шагни вперед. Иди! вдруг выкрикнула она, и я послушно шагнула.
Словно в кошмарном сне я протиснулась между двумя мохнатыми телами, даже ощутила касание серой шерсти к тыльной стороне ладони. А еще их запах. Он был резким и въедливым. Скривившись, я задержала дыхание и сделала последний рывок, изо всех сил стараясь не сорваться на бег.
Ашит, ждавшая меня позади стаи, одобрительно кивнула и зашага дальше. Я шла за ней, и мне всё казалось, что морозный воздух пропитался вонью зубастых тварей.
Как они называются? спросила я, продолжая кривиться.
Рырхи, ответила шаманка. Они чувствуют силу Белого Духа. А если подружишься с вожаком, приручишь всю стаю, но летом. Зимой они помогают только за еду. Не накормишь после, сожрут тебя.
А сила Белого Духа? Разве она не защитит?
Не знаю, пожала плечами Ашит, я рырхов не приручала и не обманывала.
Я фыркнула и на время отстала с вопросами. Только обернулась, увидела, что стая идет за нами, и поспешила поравняться с шаманкой. Потом и вовсе обогнала ее так было спокойней. А затем подул ветер, он бросил выбившуюся из-под теплого капюшона прядку мне в лицо, и я застыла на месте, разглядывая ее в ошеломлении.
Не выдержав, я скинула с головы капюшон, мотнув головой, перебросила вперед косу и вскрикнула:
Что это? Ашит, они же белые!
Это дар Отца признанной дочери, ответила женщина, вновь обогнав меня. Теперь ты одна из Его детей.
Но мне нравились мои волосы! возмутилась я.
Возможно, они вернутся, снова пожала плечами шаманка. Я же говорила, что не всегда можно понять Его замысел, но однажды истина откроется. Не гневи Отца, принимай его дары с благодарностью, и Его милость останется с тобой и впредь.
А учить ты меня будешь? Что сказал Белый Дух об этом?
Всему свое время, Ашити. Я расскажу тебе о травах и отварах, остальное, если пожелаешь душой. У каждого есть выбор, время твоего еще не настало. Отец велел не спешить.
И когда успел? проворчала я себе под нос.
Он ведь Создатель, лукаво улыбнулась Ашит.
Мы приблизились к нашему дому, и стая рырхов отстала. Я вздохнула с облегчением и поспешила скрыться за надежной дверью. Позже, когда мы сидели за столом, я задала последний мучавший меня вопрос:
Я и вправду видела его, Ашит?
Если веришь своим глазам, то зачем спрашиваешь? усмехнулась шаманка.
Он так красив, вздохнула я. Невероятно красив. На нем была корона
Что такое корона? с интересом спросила Ашит.
То, что надето на голове Белого Духа, ответила я, глядя на нее с удивлением. Разве ты не видела?
У Него много лиц, улыбнулась женщина. Каждый видит то, что хочет. Мне Он явился даже не человеком.
Да? А кем?
Это наша с Ним тайна, ее улыбка снова стала лукавой, и я поняла, что не успокоюсь, пока не узнаю эту тайну.
Глава 3
Моя жизнь изменилась Хотела бы я это сказать, но нет. Ничего не изменилось, кроме того, что мои волосы стали белыми, как снег, и нового имени, которое мне даже нравилось. Не знаю, как звали меня раньше, но теперь я была Ашити белокурая дочь шаманки Ашит. В остальном, жизнь текла по-прежнему размеренно и однообразно.
Впрочем, я кривлю душой, когда говорю это, потому что теперь мы разговаривали с моей названной матерью. Не так, как раньше, когда мне приходилось додумывать смысл. Я, наконец, начала понимать каждое ее слово, и речь Ашит изменилась. Она больше не говорила короткими фразами, стараясь употреблять слова, которые я успела выучить. Наши беседы стали походить на полноводную реку, чьи неудержимые воды, омывая берега, бегут к своему руслу, чтобы наполнить его и слиться в единое целое, не позволяя оскудеть.
Таким руслом была я, и Ашит щедро вливала в меня знания о новом доме. Она рассказывала мне легенды, сказки и истории, из которых я черпала необходимые сведения о порядках и укладе жизни в человеческих поселениях. Об их иерархии, о законах и наказаниях. И это было странное сплетение строгости и свободы нравов. Например, девицы не обязаны были блюсти свою невинность для супруга. Близкие отношения не порицались, и на них смотрели спокойно. Лишь бы девушка вошла в ту пору, когда ее считали взрослой. И пусть я не помнила законов своей земли, но внутреннее изумление подсказало, что для меня это неправильно. Однако спорить и негодовать я не стала, просто приняла, как данность.
А вот измена в браке каралась строго. Блудницу изгоняли на край поселения, лишая ее права участия в жизни общины. Она не получала пропитания, не имела права приближаться к своим родным да они и сами переставали ее замечать. Женщина превращалась в призрак. И если она приближалась к домам, то односельчане имели право гнать ее прочь камнями и палками. Выжить такая изгнанница могла, лишь став прислугой и полностью вручив свою жизнь хозяевам. Тогда она могла надеяться на то, что будет одета и накормлена, но о новой семье уже мечтать не смела.
Что до мужа-блудника, то его не гнали, его привязывали к столбу за пределами поселения на пять дней. Если тому посчастливилось, и бедолагу-сластолюбца не сожрал дикий зверь, если он не умер от истощения, то гулену возвращали в поселение, и он был обязан заплатить жене и ее семье за нанесенное оскорбление. Впрочем, зимой старались брать плату перед наказанием, потом было поздно: мороз и звери делали свое дело быстро.
Верность добродетель, важно кивнула я, однако Ашит не поняла последнего слова, произнесенного на моем родном языке. Подумав, я чуть переиначила свою фразу: Верность это важно.
Истинно, Ашити, одобрила шаманка.
Законы у здешних обитателей были так же суровы, как и их земля. И мне как-то предстояло здесь выжить. Хотя оставалась та же возможность перенять у названной матери ремесло шамана, и тогда я должна была оказаться вне законов в поселениях. Правда, это не избавляло от законов Белого Духа, а в его существовании я уже имела честь убедиться лично. И они были еще суровей, чем у его детей. Шаман, нарушивший их, умирал в страшных муках, если не успевал найти себе иного покровителя, а такие тут тоже имелись. Но, как сказала Ашит, месть отступнику никто не отменял. Создатель не прощал предательства. А если Отец не умеет прощать, то откуда взять это искусство его детям?
И куда я попала? с тоской иногда вопрошала я себя, но тут же отмахивалась от сожалений. Что в них толку, если уже ничего не изменишь?
Ашит выполнила обещание, она начала знакомить меня с травами, которые имелись у нее в изобилии. Рассказывала, какая от чего лечит, и как правильно ее собирать. Я слушала, кивала и понимала, что почти ничего не могу запомнить, потому что моя голова была занята вовсе не травами. Я не была уверена, что хочу одинокой жизни шаманки. Татуировка на лице была сущей мелочью в сравнении с существованием отшельника, судьба которого в служении Белому Духу. Его мир на моих плечах казался ношей, которую я не желала нести. Потому я готова была признать справедливость слов своей матери насчет обучения душой я к этому была не готова.