Всего за 400 руб. Купить полную версию
Вот и отлично, воскликнул он, выпив водку и отер усы ладонью, а теперь пойдем с нами, и, протянув руку, увлек её с собой, вместе в праздничное шествие, которое почему-то называют «масленичный поезд».
Попасть в Академгородок на масленицу большая удача. В тихом городке массовые гуляния зрелище не частое, тем более в холодное время года. И в будни и выходные дворы и улицы засыпаны снегом. Снег, снег белыми шапками лежащий повсюду на крышах домов, на кронах деревьев глушит обычный шум улиц. Здесь нет спешащей по делам толпы. Зачастую улицы напоминают своеобразное дефиле, где все прохожие сразу и зрители и актеры. Кто-то вышел просто подышать, кто-то покрасоваться в новой шубке, кто-то встретиться с друзьями. И среди этой патриархальной тишины вдруг широкая масленица.
Масленица веселый праздник, отмечаемый с древних времён. Заканчивается зима и с ней хочется похоронить всё плохое, всё ненужное. Блины на Руси поминальное блюдо. Поминая сжигаемую на костре масленицу, мы обращаемся к духам мудрых предков за помощью. Чтобы помогли с урожаем, чтобы лето было не засушливым и холодным, а щедрым. Потому в масленицу все хотят выплеснуть наружу самые светлые чувства. Кто-то запевает старинную, петую ещё прабабушками песню, кто-то пускается в пляс.
Как-то раз в Мельбурне, в 2006 году Сью побывала на праздновании масленицы, но то был конец австралийского лета, и всё представлялось красивым шоу, не более. Масленица в Сибири кроме театральности несет в себе дополнительный смысл через сохраненные веками обычаи, мы обращаемся к культуре наших предков, к вековой истории, к нашим корням. Так праздновали масленицу наши далекие прабабушки и прадедушки, подарившие нам и эту жизнь и этот мир.
За свою жизнь Сью так и не привыкла к изменчивости этого мира. Еще несколько дней назад она гуляла по Нью-Йорку, где ранняя весна уже вступила в свои права, и снег остался лишь узкими полосками на газонах центрального парка. Позавчера в Мельбурне чуть не сжарилась под палящим солнцем. А сегодня вот оказалась среди сибирской зимы. Хоть формально весна уже пришла, и холод уже не жёг лицо и руки, но всё-таки повсюду, не собираясь таять, лежал снег, и дворники с ног сбились, расчищая по утрам дороги и скидывая снег с крыш.
Теперь уже Сью не боялась «казаков», а верней, артистов казачьего ансамбля которые шли бок о бок с ней распевая «Гой вы кони, кони вороные». Она вовсе не чувствовала себя Миклухо-Маклаем среди аборигенов. Скорее наоборот она была совсем как казачка светлая прядь выбилась из-под кружевной шали, лицо раскраснелось, глаза блестят. Если бы она зала язык то подпевала бы хору, но всё и так было хорошо, просто чудесно.
Праздничное шествие повернуло с Морского проспекта на улицу Ильича. К колонне со всех сторон присоединялись люди, всем хотелось пройти вместе плечом к плечу во всю ширину улицы. Площадь перед домом культуры, а вскоре, и вся улица заполнилась народом. На главную трибуну праздника вышли ведущие и распорядители, приветствуя жителей городка и гостей. Праздник начался. Артист наряженный «Масленицей» исполнил театрализованное шоу на тему русского фольклора, а певцы фольклорных вокальных коллективов спели несколько песен. Дальше народное гуляние распространялось уже свободно растекаясь, во всю ширину улицы.
Артисты казачьего хора, по сценарию праздника должны были вести подвижные народные ярмарочные игры, участвовать во взятии «Снежного городка», выступая против курсантов офицерского училища, и просто задавать праздничное настроение окружающим. Перед тем, как разойтись по площади по своим заданиям, казаки собрались кружком, взяв Сью в свою компанию, и налив ещё по стопке водки, выпили, закусив прихваченными в кофейне блинами.
Сью ещё раз вспомнила знаменитый фильм Михалкова «Сибирский цирюльник», понимая что, сама потихоньку как будто попадает в сцену масленицы из этого фильма. Ей захотелось танцевать прыгать веселиться, и она присоединилась к одному из больших хороводов кружащих по площади. А казаки между тем развлекали народ, кто как может. Игры были самые незатейливые. В одной из них «ведущий» надевал большую меховую шапку, и, взяв веревку, с привязанным к ней огромным валенком, крутил вокруг себя этот валенок в радиусе метров четырех, мешая остальным приблизиться к себе. Тот же игрок которому это удавалось, подбежав, стягивал с ведущего шапку, сам становясь ведущим.
В другой игре двое казаков крутили огромную шестиметровую скакалку, а молодые девушки прыгали через нее, стараясь не задеть, та же которая не успевала перепрыгнуть выходила из игры. Был, разумеется, и гладкий, очищенный от коры высокий столб, на вершине которого укрепляли ведерко с призом, который доставался тому, кто сможет забраться на столб. Веселый скоморох, распределял очередь кому забраться, а желающих было много, и не только парней, а даже и несколько девушек, впрочем, на столбе удача улыбалась редко кому примерно одному из десяти-пятнадцати соревнующихся.
То ли от выпитой с казаками водки, то ли от переизбытка впечатлений, а, может, сказывалась усталость от перелетов в последние дни, временами Сью чувствовала легкое головокружение, но атмосфера набирающего обороты праздничного дня так увлекала её, что она и думать не могла об отдыхе. Она ходила от одной группы гуляющих к другой. Её звали в хороводы и она кружилась в танце. Она смотрела необычные товары у ярмарочных торговцев.
Странно, но здесь на ярмарочном гулянии Сью не чувствовала неудобства от незнания русского языка. А покупая нитку бус у одного из лоточных продавцов сувениров, просто дала пятисотрублевую купюру и получила сдачу, справедливо надеясь на честность продавца. Но всё же, бдительность терять не следовало, в чем ей вскоре пришлось убедиться.
Знакомый уже ей казак Борис, увидав Сью в толпе гуляющих, потянул её к себе:
Пойдем, красавица, поможешь канат перетянуть. И опять она поняла, что будет, что-то интересное, хотя и не понимала слов.
И действительно, забава была веселая за длиннющий канат с обеих сторон ухватились человек по тридцать мужчин и женщин, детей и взрослых пытаясь перетянуть команду соперников на свою сторону.
Сью присоединилась к одной из сторон соревнующихся. Борис руководил игрой. По взмаху его руки команды начали изо всех сил тянуть канат каждый в свою сторону. Не раз, споткнувшись, кто-то из игроков падал, за ним, весело хохоча, падали в мягкий снег и остальные. Но снова, поднявшись на ноги все снова в тесноте и сутолоке хватались за канат и игра продолжалась вновь и вновь.
Вдруг Сью почувствовала, как кто-то чуть сильнее, чем нужно прижал её с левой стороны. Она протянула руку и, оглянувшись, увидела, как молодая женщина вытаскивает из её кармана кошелек, недавно купленный в сувенирной лавке гостиницы. Не сомневаясь ни секунды, Сью влепила воровке звонкую затрещину, та ответила пощечиной Сью и тут же выкинула украденный кошелёк на снег.
Надо же, драка! воскликнул кто-то рядом. И пока казаки подскочили, чтобы разнять дерущихся дам, те успели обменяться ещё парой оплеух.
Последнее, что запомнила Сью в этот день золотой погон на плече у Бориса, когда он едва подоспев на помощь, подхватил её на руки. Силы оставили её.
А воровка, шмыгнув в толпу, быстро исчезла. На снегу осталась только причина раздора красный красивый кошелек.
Что делать-то будем, братцы? В обмороке она обратился к товарищам Борис. Кто она? Откуда? Я понял только по разговору, что иностранка.
Так, давай в гостиницу её отвезем, там точно разберутся. посоветовал кто-то. Там и аптечка есть поможем ей. Только надо быстро.