Всего за 199 руб. Купить полную версию
И сам Петр был далеко уже не тот молодой парень, который искал способы закрепиться в этой жизни. Он прибыл в волость, как герой, как старший унтер-офицер. Только за золотого Георгия первой степени, ему полагалось 120 рублей ежемесячного пособия. На одни эти деньги, уже можно было жить, плюс еще ряд других льгот, по налогам и т.п.
Полковой фотограф, перед демобилизацией, сделал Петру подарок большое фото, в полный рост, с четырьмя Георгиевскими крестами и аксельбантами. Получилось внушительно и красиво. Петру понравилось, он вставил снимок в старинную рамку и повесил в большой комнате, на память. Иногда подходил к фото и разговаривал с собой: « Да, Петя, ты получил самую большую награду от Господа Бога вернулся домой, с такой войны, даже не раненный! И все же ну, какой же ты герой, Петя, если без женщины в доме, жить не можешь!». И это было, к сожалению, правда.
По возвращению, Петр внимательно обследовал все свое хозяйство и остался доволен. Брат Клавы с семьей, оказались очень порядочными и добросовестными людьми. Они не просто поддержали осиротевшее хозяйство, они его развивали и приумножали, как свое. А девочки, Мария и Клава, считали их за своих родителей. Девочки подросли, все по возрасту понимали, с ними уже проще было общаться и обходиться. Жалко было только, что пока Петра не было, ушла из жизни их главная нянька, тетя Зина. Похоронили её в том селе, где она раньше жила
Петр очень щедро расплатился с родственниками за все, дал приличную, по сельским меркам, сумму на ремонт их дома, до которого, у них, в его отсутствие, руки не доходили. А потом просто попросил пожить еще у него, делать все, как делали, не обращая на него внимания, он не будет пока вмешиваться в хозяйственные дела, а займется главным делом своей жизни кузницей.Сколько времени она сиротою стоит и ждет его внимания. А еще- он очень серьезно займется поиском, именно поиском, женщины, которая взяла бы на свои плечи и его, и детей и хозяйство. Как только все образуется они поедут домой. Он их и сейчас не стал бы удерживать но надоРодственники согласились.
Уже в тот же день, из кузницы полетела паутина и пыль, а к вечеру запел давно остуженный горн и, наконец, хутор услышал дуэт молота и наковальниПетр разминал руки.
По шляху, в то время, уже ходила почтовая карета. В неделю карета делала один рейс. Туда и обратно. Никополь Екатеринославль Никополь. Петр разослал письма бывшим своим заказчикам и знакомым, чем ставил их в известность, что он на месте и готов выполнять заказы по кузнечным поделкам, особенно, по художественной ковке. Стал ждать и готовиться. Завез необходимый металл, на первый случай, делал пробные изделия по эскизам, сохранившимся ещё от Клавы
Как-то после обеда, к нему заехал староста села. Петр как раз сидел под дубом, на скамейке, отдыхал после обеда. Староста сошел с брички, поздоровался, они еще не виделись после возвращения Петра с фронта, поздравил с возвращением и высокими наградами (вся волость уже знала об этом) и, без обиняков, сказал: » Знаешь, Петро, тут такое делоПрислали из волости новую учительницу; Помнишь , нашего старого учителя, ему девяносто лет в субботу. Так вот, у старика никого из родных нет, живет он при школе, в маленькой квартирке, теперь работать в школе не может ну куда я его дену!?. А в волости говорят куда хочешь его девай, это твои проблемы, но учительницу посели и пусть работает! Я тут про тебя вспомнил, дом у тебя просторный, люди у тебя другие живут, так может ты бы смог поселить её, учительницу, у себя, хотя на время, а там мы что-то придумаем. Вон она с вещами у меня в бричке сидит. Как ты на это смотришь?!» закончил староста и хитро прищурился.
«Сватает меня, хитрюга! Знает мою нужду!» беззлобно подумал Петр, поднялся и пошел к бричке. Там сидела молодая женщина, как после выяснилось, закончившая учительские курсы в Екатеринославле, направили её в Никопольскую волость, она приехала вчера на пароходе и её сразу направили в это село, благо староста как раз был там по каким то делам.
Посмотрел на неё Петр, невольно мелькнула мысль: « Неужели это она, его, пятая?!», исогласился взять Зою (так её звали), в квартиранты, но только на время, чем доставил огромное удовольствие старосте. Разгрузили вещи, староста пообедал вместе со всеми, выпил пару рюмок горилки и довольный, уехал.
На второй день Петр сразу понял, что добавил себе работы. От его дома, до школы, в объезд оврага, было больше километра. Дороги, как таковой, тоже не было. Местность неровная, идти еще можно, но далеко, а ехать только потихоньку и осторожно.
На первый раз , Зою утром повез Петр, на бричке, Потом, тот «первый» раз превратился в постоянный. Причем Зоя не просила его возить туда и обратно, но сама ситуация этого требовала, иначе на дорогу , у неё уходило бы времени больше, чем на сами занятия. Петр уступил ей свою комнату, сам устроился в кузнице, в доме же еще были люди, отдельно дети, поэтому свободных комнат не имелось. Так они вначале и жили
Зоя хозяйством практически не занималась, готовилась к урокам, проверяла школьные тетради, прибиралась в комнате. А дальше дорога , школьные занятия шесть дней в неделю и в две смены. Детей становилось больше, все четыре класса занимались в одной комнате, короче говоря, времени помогать по дому и хозяйству, тем более, заниматься детьми, у неё не было. По вечерам она любила сидеть и при лампе читать книги, особенно любила зарубежные романы. Да, ей нравился Петр и она не против была стать его женой, но жить в этой глуши, взять на себя заботы по хозяйству и еще взвалить на себя двоих малых детей, от разных мам, это было бы уж слишком. Так продолжалось месяца три. Семья брата, понимая, что Зоя живет действительно, как квартирантка, решили помочь Петру и как-то во время ужина, объявили (умышленно), что собираются покинуть хутор и заняться, наконец, своим домом и хозяйством, в селе, тем более, что на хуторе уже есть потенциальная новая хозяйка Чего же они будут мешать новой семье жить самостоятельно
Петр понял намек родственников и подыграл им, сказав, что раз они так решили, и, если Зоя возьмет на себя детей и хозяйство, то он согласен. Когда они скажут тогда он их и перевезет. Присутствующая здесь же, Зоя, понимая, куда все клонится, попросила Петра выйти и поговорить. Когда они вышли, она взволнованно попросила его отпустить её обратно в город. Она не может жить в такой глуши, даже с ним, она хочет учиться дальше, она хочет выходить в свет, читать, ходить в театр, а здесь что!?
Петр краем уха её слушал, а сам, скрепя сердце, думал: « А я уже как-то привыкать к ней стал, расслабился, дурак доверчивый! Старался, надеялся, а оно видишь, как выходит, даже со мной она здесь быть не сможет! Ей свет, балы, подавай, а не меха в кузнице;Ну, может и хорошо, что все это далеко не зашло. Спасибо старосте за подарокСочтемся!»
Вслух сказал: « Прости, Зоя, я тебя на хутор не приглашал, ты сама приехала, видно тоже на что-то надеялась. На что? Что я все брошу, детей, хозяйство, и поеду с тобой, в Свет выходить!? Так зря надеяласьТебе то все это не нужно, тем более, чужие дети. А это мои родные дети, мой хутор и моя жизнь. Я думал, что она, моя жизнь, и твоею станет. Ошибся. Пятой жены у меня, выходит, тоже не случилось. Прости и до свидания!. Собирайся, я тебя к старосте или в школу отвезу, куда скажешь» и вышел из дома.
Где-то, через час, он отвез Зою с её саквояжем, в школу. Там отнес вещи в помещение и, не сказав ни слова уехал. О Зое, ни старосте, ни дома, Петр, больше не сказал ни слова, как будто никого из них и не было. Подытожила ситуацию жена Клавиного брата : «Ну, и слава Богу! А то приходилось по два раза в день коня гонять в такую даль, да время тратить! Да и ради чего!?»