Всего за 400 руб. Купить полную версию
Всеобщий любимец Жан жил себе да жил в Катиной семье, пока в одно прекрасное утро не оповестил домашних дикими танцами на полу и тревожным криком о том, что, простите, хочет кота. На самом деле никто не расстроился, что «Жан» кошечкой оказался (изначально о ней и мечтали, а подвернулся по случайности котик). С именем решили не мудрить: одна дополнительная гласная решила всё, и Жан стал Жаной (да, почему-то именно так, с одной «н»). Жана была везде: в Катиных школьных сочинениях, в альбомах для рисования, в переделанных ею детских песенках, в семейных фотоальбомах. Кошечку баловали, причёсывали, кормили по выходным варёной рыбкой, а в тёплое время года выносили гулять на большой пустырь за домом (многоэтажка стояла на самой окраине города). Чернышке нравилось на улице, но её пугали огромные стаи шумных ворон и гул машин с трассы, да и травка на «поле» была не слишком зелененькой (вся в копоти). Поэтому летом Жану в порядке эксперимента решили вывезти вместе с Катей на загородную дачу, где тихо, свежо, безопасно, и травка зеленая и свежая. Вот там Жанка быстро освоилась, стала охотиться на мышей, птичек, кротов и покорять сердца соседских котов-курортников.
В отличие от шумного городского пленэра, на даче Жана чувствовала себя максимально в своей тарелке: валялась в Катиной песочнице, ела траву, релаксировала в тенёчке под кустом крыжовника, гоняла с участка соседских собак и справляла нужду на грядках. Иногда Жанка не появлялась дома по два-три дня, чем вызывала жуткую тревогу у всех членов семьи. Катя не могла уснуть без своей любимицы, а по утрам отправлялась разыскивать беглянку по всем окрестностям. Однако Жана на голос хозяйки не отзывалась и являлась домой, когда ей заблагорассудится. Возвращаясь с длительных прогулок, кошка наедалась от пуза, пару часов отмывала себя от грязи, выкусывала из шерсти между пальчиков засохшую глину и только потом надолго засыпала мёртвым сном в глубокой ложбинке старой бабушкиной кровати с металлической сеткой. В такие дни Кате было спокойно и радостно. Она частенько забегала домой с прогулки, чтобы погладить любимицу, а порой даже неумело рисовала её с натуры, пока модель не двигается. Однако Жанин сон частенько прерывали её хвостатые кавалеры. Они занимали места на лавочках возле дома и затягивали котячьи серенады. Жанка тут же забывала про отдых и мчалась во двор. Там и проходили смотрины. Кошка-королева забиралась на стол и, прищурив глаза от яркого света, наблюдала за боями разномастных ухажёров. Победителями неизменно становились самые страшные коты-гопники: с квадратной мордой, одним глазом или наполовину оторванным ухом (по всей видимости, они не покидали дачу круглый год). А полосатенькие городские мажоры с блестящей шерстью, горделивые сиамы и солнечные чистюли рыжики были у Жанки не в чести.
Кошка была отличной охотницей и часто заявлялась с ещё тёплой добычей в зубах. Она ловко взлетала с птичкой или мышкой на перекладину крыльца и требовала, чтобы её пустили в дом. По мяуканью можно было сразу понять, с подарком Жанка или без. С набитым ртом мяв получался сдавленным, и Катина бабушка обычно не впускала гулёну, пока та не расстанется с жертвой. Но иногда Жана всё же проникала с добычей в дачный домик, и тогда мёртвых зверюшек приходилось заметать на совок, а потом устраивать церемониальное погребение на грядке с капустой. Через пару месяцев там было целое кладбище безымянных мышей, трясогузок и прочих товарищей. Неизвестно, повлияло ли это должным образом на капустный урожай, но поголовье пернатых и грызунов на дачных просторах сократилось точно.
Лето шло к концу, Жанка возвращалась с ночных прогулок с ледяными лапками и капельками августовской росы на шёрстке. Пора было возвращаться в город, и Катя с нетерпением ждала дня, когда их кошка вернётся в городскую квартиру и перестанет надолго пропадать на улице, разрывая тем самым Катино сердце. Уже была определена дата отъезда. Жанка будто чувствовала подвох, и всё реже заглядывала в дачный домик, опасаясь, что её поймают и снова заставят трястись в желтом автобусе с гармошкой, набитом людьми с тележками и противно пахнущем бензином. Потом на дачу приехали Катины родители, заперли прибежавшую на обед кису до вечера в доме, а после засунули в большой походный рюкзак и отправились на автобусе 102 в сторону Ярославля под душераздирающие Жанкины вопли.
С трудом вспомнив городскую квартиру, Жана долго отсыпалась, отмывалась, отъедалась, и постепенно вновь вернулась к прежнему урбан-режиму, продолжая видеть сны о прекрасном лете. Где-то через месяц стало заметно, что бочка её округлились. Тогда-то в мамину голову закралась мысль, что в семье ожидается пополнение. И действительно, в начале октября, в аккурат перед днём рождения Катиной мамы, Жанка стала матерью двоих чёрно-белых девочек-котят: Даши и Маруси. Рожала она тяжело и долго, по всей видимости, из-за отцовских генов, наделивших деток огромными квадратными головами. Котосемейку поселили в большой коробке из-под какой-то техники. Разместили кошачий домик у батареи в Катиной комнате. Мама застилала коробку тёплым одеялом и ежедневно меняла пелёночки, чтобы девчонкам было уютно.
Пока Катя наслаждалась общением и играми с малышами, родители загодя задумывались над тем, куда потом этих беспородных котяток пристроить. Папа бросил клич на работе, и хозяйка для скромницы Маруси вскоре отыскалась. А оторву Дашу Катя предложила своей классной руководительнице Анне Евгеньевне, и та согласилась. Только предупредила, что обязательно переименует котёнка, поскольку она тёзка её дочери. Теперь оставалось только вырастить деток. Они уже открыли глазки, и целые дни проводили в нереальных играх и потреблении вкусного молочка. Скоро девчонок перевели на манную кашу, и они смешно тыкались мордочками в блюдца, а после подставляли перепачканные носики и ротики маме-кошке, чтобы она их умыла. Тогда-то к ней и прицепилось прозвище Мама Жана. Уж очень она была заботливая, временами не в меру строгая с детками и всегда тревожилась за их судьбу. Котятки выросли и разъехались, а имя «Мама Жана» осталось.
Дело шло к новому году, расставаться с малышами было очень больно, Катя частенько плакала в подушку, но три кошки в доме это перебор, родители сумели её в этом убедить. Жанка тоже тяжело переживала раздачу детей, протяжно мяукала, искала их по комнатам, а потом несколько дней лежала в депрессии на стопке чистого белья, ждущего глажки. Домашние печалились вместе с ней, но пришли новогодние праздники, и жизнь постепенно вошла в привычную колею. Жана вновь стала маленькой, всеми любимой кошечкой, но вскоре по новой запросила кота и периодически сводила семью с ума своими криками вплоть до следующего дачного лета.
Июнь. Снова коты, мышки, птички, а потом вдруг неприятность у Жанки стала выпадать шерсть на загривке, и она постоянно чесалась. Врач в ветеринарной лечебнице с суровым советским сервисом сразу распознал лишай и предложил Катиным родителям кошку усыпить, дабы не возиться с длительным муторным лечением и не распространить болячку среди домашних. Они, естественно, запротестовали, схватили Жанку и помчались в аптеку за мазями и таблетками. Лечили кису долго, домашний стационар располагался в прихожей, в комнату любимицу не пускали, чтобы не занесла лишай на кресла и кровати. Она словно понимала, что так надо, и даже не рвалась в запретную зону. Спокойно лежала в уголке прихожей на подстилочке, пахла вонючей мазью, густо нанесённой на лысую спинку, и с удовольствием слушала, как Катя читает ей вслух, устроившись рядом с пациенткой на маленьком детсадовском стульчике с красным корабликом. Через пару-тройку месяцев лишай полностью прошёл, отросла новая блестящая шёрстка, и все с облегчением вздохнули общими усилиями Жанка была спасена. Она вновь получила доступ во все комнаты и возможность охранять сон маленькой хозяйки на стуле рядом с её кроватью. И впредь перед поездками на дачу кисе делали прививки от лишая и прочих кошачьих болезней.