Всего за 990 руб. Купить полную версию
Впервые в русской историографии проблема трех кризисов советского правительства в период конца 1917первой половины 1918 года и их влияния на становление российской государственности осмыслена в труде Д. О. Чуракова «В битвах за историзм: проблемы изучения Великой Русской революции 1917 года и постреволюционного режима»[19]. Исследование темы Д. О. Чураков продолжил в монографии «1917 год: Русская государственность в эпоху смут, реформ и революций»[20]. В этом труде автор поднимает вопрос об ответственности правящих слоев за эффективность и устойчивость основ государства, вскрывает причины гибели традиционной для России монархической государственности и восстановления крепкого государства в результате мощного движения народных масс в Октябре 1917 года, позволившего предотвратить гибель страны.
События в России в первой четверти XX века в силу их масштабного влияния на весь мир продолжают активно изучать и зарубежные авторы. Возникновению советского государства и его превращению в мировую державу посвящен коллективный труд Михаила Реймана, Богуслава Литера, Карела Свободы и Даниэлы Коленовской «Рождение державы: История Советского Союза с 1917 по 1945 год»[21].
В сборнике «Историческая неизбежность? Ключевые события русской революции»[22] его составитель, бывший посол Великобритании в России сэр Тони Брентон, вместе с видными зарубежными авторами предпринял попытку найти ответ на вопрос: был ли неизбежен тот путь, по которому Россия пошла в 1917 году? Исследование о времени, полном драматизма и неопределенности, сделано в книге «Великая русская революция, 19051921»[23] профессора истории Иллинойского университета США Марка Д. Стейнберга. Автор показывает события революционной эпохи в России, начиная с Кровавого воскресенья 1905 года и до окончания Гражданской войны.
Многочисленные исследования сложных и противоречивых событий периода русских революций, Гражданской войны и создания Советского государства призваны помочь современным поколениям осмыслить происходившие процессы, понять, почему совершилось так, а не иначе. Размышления и выводы одних авторов исторических трудов побуждают других к дискуссии, что в конечном счете позволяет глубже, более масштабно и объемно, со всех сторон посмотреть на известные факты, представить читателю их новое прочтение.
Историк В. А. Никонов в книге «Ленин. Человек, который изменил все», говоря о понимании Лениным национального вопроса и будущего государственно-территориального устройства России, приводит высказывание вождя большевиков о том, что «чем свободнее будет Россия, чем решительнее признает наша республика свободу отделения невеликорусских наций, тем сильнее потянутся к союзу с нами другие нации» Далее автор делает вывод: «Большевики взяли власть, но нельзя сказать, что народы друг к другу потянулись. Все произошло наоборот»[24].
Действительно, все произошло наоборот: всплеск сепаратизма начался как раз после прихода к власти большевиков. Однако Ленин предвидел такое развитие событий, когда писал, что при свободе отделения будет меньше трений, будут реже случаи действительного отделения и короче то время, на которое некоторые нации отделятся, и тем прочнее будет потом братский союз республики российской с другими республиками. Этот тезис Ленина подтвердился созданием СССР прочного многонационального государственного образования, выдержавшего немало испытаний за время своего существования.
В труде «Российская государственность: истоки, традиции, перспективы», который стал шестым исследованием в серии «Теоретическая политология: мир России и Россия в мире», авторы В. В. Ильин и А. С. Ахиезер пишут: «Под демократическими, зачастую популистскими лозунгами, последовательно, планомерно добиваясь власти, большевики разрушали царизм. В результате же случилось нечто более серьезное, чего никто не намечал, произошел обвал страны, разразился кризис института империи. В декабре 1917 г. отложилась Финляндия (инспирированное большевиками просоветское восстание подавлено здесь германскими штыками). Осенью 1918 г. стала независимой Польша. (Аналогичный финскому сценарий не прошел). В феврале 1918 г. оккупированная Германией вышла из состава России Прибалтика. В мае 1918 г. окончательно обособились Грузия, Армения, Азербайджан. В феврале 1918 г. присоединилась к Румынии Бессарабия (Молдавская народная республика). По пути суверенности пошли Белоруссия и Украина»[25].
Трудно согласиться с приведенными утверждениями уважаемых авторов. Прежде всего, фраза «большевики разрушали царизм» напоминает аксиому советской историографии, когда десятилетиями школьников и студентов убеждали в том, что большевики свергли царя и самодержавие, организовали Февральскую революцию Сегодня историки единодушно отказались от такой упрощенной и фактически неверной трактовки событий тех лет, поскольку большевики царя не свергали: за них и, как позже покажет ход истории, для них эту работу кто-то прямо, кто-то косвенно проделали пролетарские массы, ведомые эсерами и меньшевиками, либеральная буржуазия и буржуазные партии, генералитет, высшие сановники империи, ближайшее окружение Николая II, включая родственников, составивших заговор против самодержца.
Влияние большевиков на отречение царя и разрушение монархии было минимальным, возможностей у них тогда для этого попросту не было в силу их малочисленности и больших разногласий в верхушке партии. Впрочем, не только возможностей, но и целей они тогда таких не ставили, что подтверждается выступлением вождя большевиков В. И. Ленина, который в январе 1917 года на встрече со швейцарской рабочей молодежью в «Докладе о революции 1905 года» говорил буквально следующее: «Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции»[26]. Какое уж тут разрушение царизма, если лидер партии, которому, к слову, тогда не было и 47 лет, считал, что он до революции не доживет.
Впрочем, и сами авторы книги несколькими страницами ранее написали о принципиально иных причинах разрушения царской власти. «Причины падения царизма справедливо выводить из оснований цивилизационных. Монархия как державный институт выдохлась, самоисчерпалась, обнаружила недееспособность в решении стоящих перед страной насущных задач таких, как индустриально-технологическое развитие, эффективность жизневоспроизводства, рентабельность хозяйствования, общая культура хозяйствования»[27].
Была ли в таких условиях революция в России неизбежной? Как утверждают В. В. Ильин и А. С. Ахиезер, нет, не была. Они пишут: «Предопределенности, фатальной неотвратимости социального взрыва в России в 1917 г. не было. Были необходимые и достаточные предпосылки его возникновения»[28].
С этим нельзя не согласиться, понимая, что предпосылки, даже самые необходимые и достаточные, еще не революция, а всего лишь предпосылки, которые кто-то должен или реализовать, или устранить тем или иным образом. Буржуазное Временное правительство не сумело погасить социальный протест масс и нейтрализовать предпосылки, которые через восемь месяцев будут умело использованы большевиками. Почему правительство, получившее власть в результате протеста масс, не смогло этой властью должным образом распорядиться? В нашем исследовании мы будем достаточно подробно говорить об этом, а сейчас ограничимся лишь утверждением, что и лучшие умы того времени, входившие в правительство с марта по октябрь, тоже самоисчерпались и обнаружили недееспособность.