Всего за 479 руб. Купить полную версию
Сократ. Напротив, мы ставим его выше.
Критон. Намного выше!
Сократ. Следовательно, милейший, не так-то уже следует заботиться нам о том, что о нас скажет большинство, а о том, что скажет человек, понимающий справедливое и несправедливое, он один, да сама истина. Таким образом, в твоем утверждении неправильно прежде всего то, что ты говоришь, будто мы должны заботиться (держать в уме) о мнении большинства касательно справедливого, прекрасного, благого и того, что противоположно всему этому. «Да, скажут нам, но ведь большинство-то способно нас убивать».
Критон. Это тоже ясно так говорить будут, Сократ. Правду ты говоришь.
Сократ. Но, любезнейший, то рассуждение, которое мы произвели, сдается мне, сходно с прежним. Рассуди опять вот о чем: остается ли у нас в силе или не остается то утверждение, что выше всего нужно ставить не то, чтобы жить, но чтобы хорошо жить.
Хорошая жизнь (др.-греч. «эв зен») понятие античной этики, означающее честную и правильную жизнь, которую нельзя упрекнуть ни извне, ни изнутри, и где любые действия служат твоему же благу.
Критон. Конечно, остается.
Сократ. А остается ли в силе или не остается то утверждение, что понятия «хорошо», «прекрасно», «справедливо» тождественны.
Критон. Остается. ()
Далее Сократ настаивает на том, что большинство людей легкомысленны как в вопросах воспитания, так и в вопросах справедливых приговоров. Поэтому поступить несправедливо для Сократа означает тем самым легализовать легкомыслие большинства, которое к своим бесчисленным заблуждениям и легковесным решениям еще прибавит право на несправедливость.
11
Сократ. Итак, будь внимателен! Если мы уйдем отсюда без согласия государства, причиним мы этим кому-нибудь зло, и именно тем, кому [причинять его] менее всего следует, или не причиним? И останемся ли мы при том, что признали справедливым, или не останемся?
Критон. Я не могу, Сократ, ответить на твой вопрос: я его не понимаю.
Сократ. Рассмотри его так: если бы в то время, когда мы собирались отсюда убежать, или как бы это ни называть, сюда пришли законы и все государство, подошли бы к нам и задали вопрос: «А скажи-ка мне, Сократ, что ты задумал совершить? Не замыслил ли ты тем делом, к которому приступаешь, погубить нас, законы, и все государство, поскольку это от тебя зависит? Или, ты думаешь, может еще существовать не ниспровергнутым то государство, в котором состоявшиеся судебные решения не имеют более никакой силы, но в котором частные лица делают их недействительными и уничтожают их?» Что мы скажем, Критон, на это и тому подобное? Ведь многое может сказать всякий, в том числе, в особенности, оратор, в защиту того закона, который мы губим и который повелевает, чтобы вынесенные судебные решения оставались в силе? Или мы возразим законам, что государство поступило с нами несправедливо и постановило неправильное решение? Это мы скажем или что еще?
Критон. Клянусь Зевсом, Сократ, именно это!
Государство в оригинале «городская община». Имеется в виду не только государственный аппарат, но и все граждане полиса, как мы говорим: «государство объявило независимость», «государство приняло конституцию». Закон в речи Сократа тоже выступает как олицетворенный, значит, его вполне можно «умертвить». Поэтому философ создает огромную речь от лица законов, говоря о вещах, которые они могли бы сказать, будучи людьми.
12
Сократ. Что же если законы скажут нам на это: «Сократ, разве не было у нас с тобою условия оставаться при тех судебных решениях, которые выносит государство?» А если бы мы пришли в удивление от этих слов, законы, пожалуй, сказали бы: «Сократ, не удивляйся тому, что мы говорим, а отвечай: ты ведь привык прибегать к вопросам и ответам. Скажи-ка, в чем обвиняешь ты нас и государство, ради чего стремишься нас погубить? Прежде всего, не мы ли породили тебя, не с нашей ли санкции твой отец взял замуж мать твою и произвел тебя на свет? Скажи, упрекаешь ли ты те из наших законов, которые относятся к браку в том, что они не хороши?» «Нет, не упрекаю, ответил бы я. Но, может быть, ты упрекаешь те законы, которые относятся к воспитанию и образованию родившихся на свет [детей, к тому образованию], какое ты и сам получил? Разве не хорошо распорядились те законы, которые предназначены для этого и которые повелевают твоему отцу давать тебе мусическое и гимнастическое образование?» «Хорошо, сказал бы я. Прекрасно! После того, как ты родился, получил воспитание и образование, можешь ли ты, прежде всего, отрицать, что ты наше порождение и наш раб, сам ты и твои предки?
Мусическое образование изучение основ различных наук, не только музыки и искусств, но и грамоты, счета и других дисциплин, которые можно соотнести с программой современных начальной и средней школы.
Гимнасическое образование тренировки в гимнасиях, подготовка к военной и гражданской жизни, т. е. те занятия, которые можно соотнести с современными старшими классами школы.
Аргумент Сократа в этом рассуждении состоит в том, что если понимать государство как большое домашнее хозяйство, следуя отстаиваемой философом воспитательной программе, когда образование открыто и доступно всем, то в этом хозяйстве граждане, не имеющие особых заслуг, должны быть как домашние рабы. Здесь борьба Сократа за равенство приводит, с большой долей скепсиса, к переносу на государство представлений о доме, где большинство домашних рабы.
Если это так, неужели ты думаешь, что ты имеешь право равняться с нами и что в том, как мы собираемся поступить с тобою, ты находишь справедливым нам противодействовать? Или, ты думаешь, что если бы у тебя был отец и господин, ты по отношению к ним не считал бы себя равноправным, так что, если бы ты потерпел от них что-либо, то не мог бы им в этом оказывать противодействие, ни отвечать на брань бранью, ни побоями на побои, и многое тому подобное. А с отечеством и с законами тебе дозволено будет все это, так что если мы, находя это справедливым, собираемся тебя погубить, то и ты собираешься нас, законы и отечество [также, со своей стороны], погубить, настолько ты в силах, и, поступая так, будешь утверждать, что поступаешь справедливо, ты, который поистине заботишься о добродетели? Или ты уже настолько мудр, что не замечаешь, что отечество ценнее и отца, и матери, и прочих предков; что оно более почтенно, более свято, имеет большее значение и у богов, и у имеющих разум людей; что его, когда оно гневается, следует почитать, ему подчиняться, ему угождать более, чем отцу; [что нужно либо отечество] вразумлять, либо исполнять то, что оно повелевает; [что нужно] претерпевать, если оно повелевает что-либо претерпевать, со спокойствием будь это физическое наказание или тюрьма, пошлет ли оно на войну, на раны, на смерть, все это нужно исполнять; и что все это справедливо, и что не следует уступать врагу, бежать от него, бросать свой строй; но что и на войне, и на суде, и повсюду должно исполнять то, что государство и отечество прикажет; или же нужно вразумлять его там, где этого требует справедливость; применять же насилие над матерью или отцом нечестиво тем в значительно большей степени это нечестиво в отношении к отечеству?» Что скажем мы на это, Критон? Правду говорят законы или нет?
Критон. По-моему, правду.
13
Сократ. «Вот и рассмотри, Сократ скажут, пожалуй, законы, правду ли мы говорим, что ты собираешься теперь поступить с нами несправедливо. В самом деле: мы тебя породили, выкормили, воспитали, наделили тебя и всех прочих граждан всем прекрасным, чем способны были наделить; и вместе с тем мы ведь всякому желающему из афинян, после того как он подвергся докимасии и познакомился с государственными делами и с нами, законами, предоставляем возможность поступить таким образом: кому мы не нравимся, тот может взять свое имущество и уйти куда ему угодно.