Всего за 119 руб. Купить полную версию
Она развернула ко мне экран компьютера, на котором был изображен фасад огромного здания с колоннами и длинной лестницей. Спустя несколько секунд я понял, что это Театр Российской Армии. Я в нём никогда не бывал, потому что вообще мало хожу по театрам, но, конечно, видел его много раз в каких-то сюжетах. Я вспомнил, что актёр Зельдин выходил на сцену этого театра в столетнем возрасте, поставив тем самым рекорд актёрского долголетия, и ещё, что здание сделано в форме пятиконечной звезды.
И что ты с ним собираешься сделать?
Изначально, он должен был быть не таким.
Каким же? удивился я. Звезда в основании должна была быть не пятиконечной?
Настя, оставив мою совсем не смешную шутку без ответа, нажала несколько клавиш.
Вот таким.
Картинка изменилась. На крыше театра были боевые колесницы с пулеметами, вернее, они назывались тачанками, а по центру высилась огромная статуя Вождя мирового пролетариата.
Только нам надо будет туда сходить на спектакль. Всё разведать на месте. Ты же компанию мне составишь?
Да без проблем.
Я залез в интернет, чтобы ознакомиться с репертуаром театра, заодно узнав множество интересных подробностей о том, что, к примеру, у этого театра огромная сцена, на которую мог выходить чуть ли не полк солдат в сопровождении боевых колесниц и картонных танков, сделанных в натуральную величину. Но такие патриотические спектакли ставили до войны, а сейчас на сцене шли классические постановки, вроде «Гамлета» или «Похождения бравого солдата Швейка».
Я не театральный гурман и готов смотреть с Настей всё что угодно, пусть это будет даже «В лесу родилась елочка» с лисоньками и зайками в главных героях. Но такие спектакли идут утром, а утром я обычно крепко сплю, долго не могу встать с постели и опаздываю на первую лекцию.
Тебе зачитать, что там идёт?
А не всё ли равно? спросила Настя. Мы ж не спектакль идём смотреть, а театр.
Так сказать, место будущего преступления, тихо прокомментировал я.
Что? встрепенулась Настя.
Ничего, поспешил я её успокоить. Как тебе «Учитель танцев»?
Отлично. Что-то очень знакомое.
Когда? спросил я, так и не разъяснив, что это за спектакль.
Когда у тебя будет время?
Для тебя оно у меня есть всегда. Хоть сейчас.
Нет, сейчас мы уже не успеем. Завтра.
Договорились.
Билеты я достану, сказала Настя.
Я кивнул.
«Ну, ещё бы. С её-то способностями влезать в любые компьютеры заказать электронный билет совершенно бесплатно детская забава, а мне это сэкономит немножко денег, которые мы сможем потратить в тамошнем буфете на кофе и пирожные».
Неприятности поджидали нас с самого начала. От некоторых, таких как дождь, я смог обезопаситься. Идти с Настей под раскрытым зонтиком было приятно. Я старался смещать краешек зонтика в сторону Насти так, чтобы и капельки не упало на её куртку. Не беда, что тогда мне не хватало под ним места. Настя ритмично вздрагивала. Она и идти-то пыталась в такт с музыкой, звучавшей в её наушниках, но я её не слышал и всё время сбивался с ритма.
Дай мне тоже наушник, сказал я, потрогав Настю по плечу свободной рукой.
На.
Теперь мы были соединены проводами, как кибернетические сиамские близнецы. В одном ухе у нас играла музыка, другое слушало шум дождя. Мы шли чуть приплясывая. Мой левый бок то и дело подвергался бесконечным атакам дождя. Ткань куртки была пропитана каким-то водоотталкивающим раствором, поэтому влага не оставляла на ней и следа, а когда мы наконец-то смогли спрятаться от дождя под массивным козырьком театра, опирающимся на громадные колонны, куртка оставалась сухой, будто и не бушевала вокруг нас стихия. Мы чуть отошли в сторону от входа, чтобы не мешать тем, кто шёл на спектакль.
Я люблю дождь, сказала Настя. Может, чёрт с ним, с этим театром? Здесь постоим и на людей посмотрим?
Я люблю смотреть на людей, сказал я.
Отчего-то мне захотелось спросить у Насти: мучили её в детстве ночные кошмары, и смогла ли она избавиться от них сейчас? Я не скрывал, что в детстве не любил спать ночами, а услышав, как за окном шумит ветер, всё воображал, что это летит какое-то чудище, которое вот-вот заглянет ко мне в окно, но, если я спрячусь под одеялом и закрою глаза, оно меня не найдет и пролетит мимо. На всякий случай на ночь я выставлял на полу в боевом порядке почти всех своих солдатиков. Я знал, что если придется сразиться с ночным чудищем, они помогут мне одержать победу, а пока я сплю будут охранять меня от кошмаров.
Если честно, от этих страхов я до сих пор так и не избавился, но Настя объясняет это тем, что у меня богатое воображение и оно мне не дает покоя. Если Настя тоже мучается от ночных кошмаров, теперь она может выставлять на время сна рядом с собой голограмму драфта или ещё какого-нибудь дружеского существа. С такой-то охраной ни один кошмар не проберется в её сон.
Я был не против, чтобы ночью меня охраняла какая-нибудь голограмма, только всё никак не могу решить какая. Наверное, меня устроил бы гренадер из дивизии Неверовского с ритуальными рисунками на лице, но боюсь, сам его испугаюсь, если спросонья побреду в туалет.
Накануне я лазил по интернету, изучая театр, виртуально бродил по его коридорам, заходил в гримерные и искал дорогу к тем ржавым лестницам, которые ведут на крышу. Когда я наконец нашел их, то так и не выяснил на что закрываются люки на электронные замки, которые мы могли бы легко вскрыть, или на амбарные. Вот чтобы с ними справиться, надо приносить ножовку, напильник или отмычку. Не уверен, что охране, которая на входе будет проверять наши сумки, удастся объяснить, зачем мы взяли с собой на спектакль напильник. Он ведь существенно массивнее пилки для ногтей. Эх, если бы у Насти и вправду были стальные когти, о которых она мне рассказывала, тогда и напильник в сумочке легко объяснить.
Становилось холодно. Окружающий мир терялся в темноте. Мы пошли внутрь здания.
Настя, прежде чем пройти через рамку, вытащила из своей сумки цинковый «гроб» с макбуком, открыла его и показала охранникам. Те кивали, уже привыкнув к людям, которым не хватает телефона или смартфона, чтобы контактировать с миром, и они таскают повсюду с собой кусок железа. Без него они не могут обойтись, а вот без косметички, духов, лака для волос и прочей ерунды чувствуют себя вполне комфортно. Помимо цинкового гроба в Настиной сумке больше ничего не помещалось, правда, рамка всё равно недовольно загудела, когда Настя проскользнула сквозь неё.
Ни слова не говоря, Настя высунула язык, показывая охранникам пирсинг. Те вновь кивнули и даже не провели по ней металлоискателями.
Фиг пронесёшь через охрану твои ретрансляторы, сказал я Насте, когда мы шли к гардеробу.
Да-а-а, разочарованно протянула Настя. Я ж не буду их вокруг пояса обматывать, а то ещё за террористку примут и пришибут от греха подальше. Смешно будет.
Куда уж смешнее. Но сейчас-то они тебя не обыскали.
Когда на мне будет несколько килограммов железа обыщут. Главный вход не вариант.
Билеты нам достались куда-то на галерку. Отсюда было легче во время спектакля улизнуть из зала и отправиться на поиски хода на крышу. С этих мест можно было любоваться лепниной потолка, но не тем, что происходит на сцене. Я принципиально не взял в гардеробе бинокль, считая, что смотреть на спектакль в окуляр ещё хуже, чем по телевизору.
Меня так и подмывало сказать Насте, что места плохие, проверяя, ответит ли она мне так же, как Глеб Жиглов в фильме «Место встречи изменить нельзя».
Признаться, я лучше смотрел бы на полк солдат под красными знаменами, на картонные танки и боевые колесницы, чем на спектакль, поставленный в классическом стиле по какой-то доисторической пьесе. Хорошо ещё, что Насте было абсолютно безразлично, что творится на сцене.