Всего за 488 руб. Купить полную версию
Шагаю к гробу.
В пятницу он забежал ко мне за конфетами. Периодически приходил то за чаем, то за кофе, когда приходили к нему.
Саш, а есть конфеты в коробке? Мне подарить бы.
Нет, только так.
Вот дожили!
И убежал.
В понедельник он позвонил, что не приедет заболел горло. Во вторник инсульт и всё.
«СПАСИБО! мысленно я произношу как мантру у гроба. СПАСИБО, СПАСИБО, СПАСИБО, СПАСИБО»
Их двое. Они принимали меня в Союз писателей много-много лет назад, в какой-то прошлой жизни. С тех пор каждый раз на Новый год я доставала заветную «Книгу Желаний» и переписывала одно и то же желание среди прочих переменных.
Год назад они оба свалились с короной и поражением лёгких.
Но господин М. уже превратил меня в Королеву Мечей из Королевы Кубков.
Я помню, зажгла свечи и ладан с греческого Афона.
Поставила самые мощные иконы и сказала:
«Бог, они оба нужны мне здесь. ОНИ НУЖНЫ МНЕ ЗДЕСЬ, СЛЫШИШЬ? ОСТАВЬ ИХ НА ЗЕМЛЕ! НЕ СМЕЙ ИХ ЗАБИРАТЬ! ОНИ НЕ ИМЕЮТ ПРАВА УХОДИТЬ СЕЙЧАС! ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, Я ШЛА К ЭТОМУ ВСЮ СВОЮ ЖИЗНЬ»
Я заболела, они поправились. Но и меня оставили им тоже.
Последний вагон последнего поезда Только что они оба меня послали. В одном направлении, но в двух разных конвертах Вернее не меня. То моё желание. Они исполнили моё желание просто так бескорыстно. Возможно, потому что так уже было прописано в Книге Судеб, задолго до того, как мы оказались в здесь и сейчас?
В отличие от господина М., в своё время укравшего меня у них обоих из-за моей к нему Вселенской любви? нет, из-за моего нюха на деньги, которые ему срочно понадобились.
Господин М. многое обещал и ничего в итоге не сделал, но превратил меня в Королеву Мечей.
Выворачивая мою душу наизнанку, он ставил на мне эксперименты, прощупывая и постоянно повышая порог боли, чтобы я не писала, как все, а кричала. Он убивал меня и заставлял воскресать, поднимать голову и идти вперед на сцену, и читать под прожекторами написанное ему, чихая на то, что кто-то обо мне говорит и думает.
Сколько лет он медленно смаковал меня по капле каждый день и кромсал душу, скармливая голодным воронам, пока не превратил в айсберг и не вернул обратно в свободное плаванье им двоим?
* * *
«Ты никогда не любила август»
В зал вплывает Важная Персона, которая займет место того, кто в гробу.
Я делаю шаг в сторону в смс-ку из Тайланда.
«Саш, соболезную. Теперь ты без работы? Уезжай лучше. У тебя всё получится! Я уже старый, мне что-то менять поздно, век свой доживаю. Был бы моложе, продал бы квартиру и рванул с тобой в Грецию. А ты ещё молодая. Не позволяй себя гробить!»
Сергей, циничный персонаж, убивающий главную героиню в моём романе «Остров Харона», умрёт через три месяца, в Рождество. Я позвоню в Гоа нашей общей знакомой. Она свяжется с Тайландом и перешлёт мне письмо-ответ внезапно после какой-то местной прививки. Перед смертью он начал изучать греческий язык
Кто-то мягко обнимает меня сзади, целует в волосы и шепчет на ухо:
Охренеть, да? Внезапно-то как! Работу ищешь?
Когда И. приходит ко мне в офис, его руки разбегаются по моему телу волнами.
Слушай, давай всё-таки начнём общаться иначе? Нежность без секса ещё никто не отменял! Приеду к тебе в выходные? Утром. Потом у меня мероприятие.
Он не один приедет с гитарой. Я уважаю импотентов, которые не комплексуют. Но нет не приедет. Ни с гитарой, ни один. Ни в эти выходные. Ни в следующие.
Потому что сегодня ночью мне позвонит Боря Прахов и скажет, что умер мой самый лучший друг Вадик. Вот оно предчувствие: гвоздики дома на подоконнике В августе мы общались последний раз. Он сказал, что чуть-чуть приболел у него обнаружили рак 4 стадии с метастазами в печень.
Единственный мужчина, который меня любил, а я эгоистично плакалась ему в жилетку в то время суток, когда боль зашкаливала. Он знал всё про господина М. и прочих моих М., он читал все мои стихи и прозу и советовал, где что поправить. Он был единственным человеком, кому я безоговорочно верила и разрешала меня критиковать. День за днём, год за годом, он незаметно превратился в часть меня, мою вторую половину так и не став ни одним из моих М
Но это осознание придёт ко мне ночью. А пока я всего лишь на похоронах босса и целой эпохи Союза писателей в ЦДЛ.
* * *
«А мы теперь самый прочный сплав, его не нарушить пламенем»
Важная Персона выплывает из зала. Я снова делаю шаг к гробу и кладу гвоздики.
«СПАСИБО, СПАСИБО, СПАСИБО» мантрой повторяю я, периодически проваливаясь в память, которая на днях закончилась у ноутбука.
Открываю самую «тяжелую» папку с фотками а доживу ли я до того момента, когда появится время их все разобрать? и листаю в хаотичном порядке, пока внезапно мой взгляд не останавливается на почти могильной плите с именами. Венгрия, сентябрь 2011, город искусств Сентендре, где на аллее славы выгравированы имена участников международного фестиваля поэзии. Моё в том числе Странно осознавать, что ты уже мертв, если ты вроде как жив
А это я с Королём Мечей. Циничный. Эгоистичный. Дерзкий. Холодный. Прямо как я
Кажется, прошла целая жизнь. Мы пьём чай на кухне, вспоминаем отпетую в ЦДЛ вместе с моим экс-боссом эпоху. Завтра я продолжу вычитывать очередную книгу очередного графомана. Ненавижу графоманов. Меня от них тошнит. Они все в коронах, все неприкасаемые. Только утром буковки выводить научились, а к обеду уже все поголовно лауреаты и победители.
Я тоже их не люблю. У нас много общего, оценивающе произносит Король Мечей ледяным голосом.
Вот бы сейчас нырнуть вдвоём под тёплый плед и посмотреть какой-нибудь волшебный фильм Но я вздыхаю, встаю под прожекторами на сцену и начинаю читать. Он смотрит, прямо как господин М., из мрака зала на меня, смотрящую на него. Я примерно понимаю, что он сейчас чувствует ко мне. Примерно то же, что я к господину М. Но моя последняя строка, написанная совсем не ему, внезапно оказывается более чем уместной: «Смотри! Всё умерло вокруг, а мы живые»
Ты, конечно, мастер концовок, бесстрастно констатирует он, прямо как говорил господин М. А я чуть не умер год назад от короны. Даже дела все передал
Я не хочу рассказывать ему ни про сожжённые мной тогда свечи, ни про то, сколько раз умирала сама, ни про количество скормленных чужим могилам гвоздик
А хочешь снимем кино? По твоему «Острову Харона»? Пошлём на Каннский фестиваль?
Точка, ледяным голосом произношу я в ответ.
Точки ставим не мы.
Он смотрит на меня, а я на него. Теперь, когда я мертва.
Саш, а что мешает?
Да в общем-то ничего
И как тогда?
Да никак пока
Теперь, когда я мертва, он всё ещё жив. У него есть силы, чтобы продолжать идти по этой узкой тропе. А у меня нет. И я внезапно осознаю: всегда искала мужчину сильнее и умнее себя. Такой человек сейчас сидит за столом напротив. Смотрит на меня, как паук из центра сплетённой им сети. И просто ждёт. Спокойно. Цинично. Бесстрастно. И ему даже всё равно, уйду я или останусь. В его жизни. Он привык жить сам по себе. Как и я. У меня своя паутина. У него своя. Я боялась пауков с детства. А теперь боюсь саму себя и своего отражения в нём.
* * *
«Не роняй себя пеплом под ноги!»
Туда-сюда из Ясенево до Чертаново и обратно. Так надо. Надо куда-то идти. Всегда. Стиснув зубы. По дороге туда церковь Петра и Павла, подворье Оптиной пустыни. На обратном пути тренажёры на спортивной площадке 30 минут. Или так: 30 минут на тренажёре, пешком до Чертаново и домой, с заходом в Петра и Павла.
Я шагаю по снегу вдаль никого вокруг. Ни души. Сюрр. Я мертва или просто заморожена, как моя Visa?
Включаю песню Сургановой «Рейс 612» и бесконечно слушаю её по кругу.
Запрещённая ныне сеть внезапно сообщает, что Мужчина в Белом грузинский князь лайкает очередной мой пост. «Я рада, что ты жив» провожу рукой по его волосам на фото. Единственный мужчина, о котором я жалею. Жалею, что не смогла переступить через свой страх. И что он тогда не стукнул кулаком по столу и не приказал мне остаться. Он до сих пор в белом. И всё так же улыбается. Но если бы тогда я осталась, свернула бы со своего Пути. И кто знает, оставили бы меня в живых в жуткой аварии на 53-м км МКАД? И на операционном столе с онко-некрозом в 25 кубических сантиметров оставили бы?