Всего за 350 руб. Купить полную версию
В период с 11 по 15 ноября 1937 г. во всех райкомах и горкомах Киргизии прошли партийные собрания, на которых все сторонники М.К. Аммосова были разгромлены. Лишь полностью разбив сторонников Аммосова, наркомвнудельцы Киргизии днем 16 ноября арестовали Максима Кировича перед самым его отъездом в Москву.
После ареста М.К. Аммосова в Киргизии развернулась широкая кампания арестов. Даже было объявлено социалистическое соревнование в системе НКВД Киргизской ССР в целях «успешного выполнения задач по разгрому правотроцкистских и иных антисоветских организаций». О том, как успешно шла эта кампания, можно судить по приказу наркома внутренних дел республики И.П. Лоцманова «О результатах соцсоревнования третьего и четвертого отделов УГБ НКВД республики за февраль 1938 г.»: «4-й отдел в полтора раза превысил по сравнению с 3-м отделом число арестов за месяц и разоблачил шпионов, участников к/р организации на 13 чел. больше, чем 3-й отдел. Однако 3-й отдел передал 20 дел на Военколлегию и 11 дел на спецколлегию, чего не имеет 4-й отдел, зато 4-й отдел превысил количество законченных его аппаратом дел (не считая периферии), рассмотренных тройкой, почти на 100 чел.»
ПОСЛАНЦЫ ЕЖОВА
А в то время в Якутске уже работали личные посланцы Н.И. Ежова особоуполномоченный НКВД СССР Винницкий и уполномоченный 4-го отдела ГУГБ НКВД СССР Разин (ни в одном из документов, к которым мы имели доступ в различных архивах, не встречаются их инициалы). Из Читы был прикомандирован и Гузовский. Разин и Винницкий в сопровождении временно исполняющего должность наркома И.А. Дорофеева обошли все подразделения НКВД ЯАССР, заходили в кабинеты, где велись допросы.
Затем было созвано совещание, куда были приглашены ответственные работники наркомата. На этом совещании представители НКВД СССР потребовали применять все методы для получения от арестованных нужных показаний. При этом они ссылались и на официальное секретное разрешение ЦК ВКП(б) применять физическое воздействие в отношении явных и не разоружающихся врагов народа.
Посланцы Ежова поставили перед наркомвнудельцами Якутии четкую установку, которую они выразили в одной фразе: «Ваш наркомат не стонет, а он должен стонать».
Это совещание стало одним из поворотных пунктов в истории репрессий в Якутии. Уполномоченные НКВД СССР стали лично обучать местных коллег тонкостям физического, морального, психологического воздействия на арестованных советских граждан. Особенно усердствовал Винницкий, которого сам 3.Н. Беляев в своем письме И.Ф. Ахчагнырову от 12 декабря 1970 г., называл «палачом».
После того совещания в НКВД ЯАССР стали открыто практиковаться так называемые «выстойки» (арестованные в течение определенного времени, а нередко и до полного обессиления, стояли без движения) один из наиболее эффективных методов воздействия на психику н физическое состояние подследственного. Длительное (иногда с небольшими перерывами «стойка» растягивалась на неделю и более) неподвижное стояние на ногах подавляло человека, ноги у него распухали. Применяли и более изощренные виды «стойки» сидение на корточках (применялось преимущественно к полным людям, в частности от такого недельного сидения на корточках скончался В.В. Пенчуков, до ареста начальник Управления связи ЯАССР), стояние на коленях и т. п. Способов воздействия на арестованных было много. Кроме самых элементарных лишения сна, пищи, воды, были и так называемый «конвейер» (непрерывный допрос в течение длительного времени, когда следователи сменяли друг друга), карцер, избиения.
С разрешения ЦК ВКП(б) и лично И.В. Сталина Н.И. Ежов отдал приказ о введении в практику НКВД незаконных (противоречащих статьям УПК РСФСР и союзных республик) методов следствия. Они в массовом порядке стали применяться с ночи с 17 на 18 августа 1937 г.
Приведем слова самого И.А. Дорофеева: «Как в аппарате наркомата, а также и в районах применялись физические меры воздействия на арестованного. В Якутске с моей санкции применялись продолжительные стойки, конвейерный допрос и карцер. Впоследствии это возымело действие на весь аппарат и на районы, причем, когда из Москвы приехал Винницкий, который особенно поощрял такие методы допроса, аппарат стал применять эти методы допроса в широком масштабе. Ставили по 1012 человек в ряд лицом к стене и с вытянутыми руками, в карцер сажали, не спрашивая моей санкции» (С. Д. 975086. Т. 1. Л. Д. 144145).
Следует заметить, что эмиссары Ежова прибыли в Якутск с еще одной установкой своего руководителя не только раскрыть в Якутской АССР нелегальную контрреволюционную буржуазно-националистическую организацию, но и связать ее с центральными правотроцкистскими организациями. Словом, перед Винницким и Дорофеевым стояла очень сложная задача сначала раскрыть несуществующий заговор, а потом искать еще более мифические связи между троцкистами центра и буржуазными националистами Якутии.
Наркомвнудельцы прекрасно понимали, что такой заговор им придется создавать из воздуха на пустом месте. А это было реально лишь при использовании самых жестоких методов следствия. Работа предстояла огромная сломать волю убежденных коммунистов, заставить их подписать угодные органам госбезопасности показания, состыковать эти показания в более или менее стройную систему. Своими силами наркомвнудельцы Якутии не могли выполнить эту работу. И по приказу Н.И. Ежова в Москве была создана группа, которая помимо расследования других дел, занималась еще и «якутским делом» (название условное, дано нами, в документах НКВД не встречается. Авторы).
Эту группу возглавил один из приближенных Н.И. Ежова (а впоследствии и Л.П. Берии), начальник следственной части НКВД СССР Кобулов. Непосредственно же «якутским делом» занимались начальник 4 отделения 4 отдела ГУГБ НКВД СССР Розовский, его помощник Матевосов, оперуполномоченный этого отделения Симаков. В следственной части к «якутскому делу» был подключен следователь Шумаков. Были в группе и другие сотрудники НКВД, но они занимались следствием дел якутян эпизодически.
В Якутии «ударной» группой по раскрытию мифического заговора были сотрудники 4 отдела УГБ НКВД Я АССР под руководством 3.Н. Беляева и Алданского оперативного сектора НКВД ЯАССР под руководством А.Я. Вилинова. Между этим 4 отделом и Алданским оперсектором шло своеобразное соревнование. В этой гонке алданцы с самого начала вырвались вперед
ПЕРВЫЕ «УСПЕХИ» НКВД
20 декабря 1937 г. X.П. Шараборин вынужден был подписать протокол допроса, где от его имени следователи НКВД СССР написали «признание», что он осенью 1934 г. совместно с русским Г.И. Ивановым и бурятом В.С. Холмашкеевым начал создавать контрреволюционную националистическую организацию. Г.И. Иванов был подчиненным Шараборина, заместителем Председателя Совнаркома ЯАССР, В.С. Холмашкеев председателем Госплана ЯАССР.
Итак, Христофор Прокопьевич держался на следствии месяц с лишним, пока не сломался. Следователи стали подсовывать ему на подпись составленные ими самими протоколы допросов. Анализ встречающихся в «показаниях» X.П. Шараборина имен и фактов убеждает нас в этом. Шараборин «называл» только имена уже арестованных и уже известные органам госбезопасности факты. Правда, встречались и имена тех людей, которые еще не были арестованы (Г.И. Иванов, В.С. Холмашкеев, Г.Т. Семенов, М.И. Попов), однако эти имена перечисляются в материалах на Шараборина, высланных А.И. Коростиным 4 отделу ГУГБ НКВД СССР, как его близкие друзья и коллеги. Поэтому наркомвнудельцы не могли не включить их в протоколы допросов, так как им был нужен разветвленный заговор. С этой целью они включили в показания Шараборина имена почти всех якутян, уже находящихся под следствием, а также ближайших друзей и коллег Христофора Прокопьевича.