Любопытно, какие виды на Дэвида у мистера Уинтона? Трудно представить работу, которую брат не считал бы чересчур трудной, если не невозможной.
— Как случилось, что мы угодили во всю эту кашу? — вслух спросила она себя. — Почему наша жизнь, такая счастливая и спокойная в прошлом, теперь довела нас до того, что мы принимаем милости от постороннего человека?
И подумала, что человек этот в возмещение денежных затрат потребует ужасную цену.
Ничто не может быть унизительнее мысли, что мистер Уинтон попросту использует ее, что ее брак не более чем торговая сделка.
«Он ничем не лучше лавочников, которые хотели уничтожить Дэвида! — подумала Эйлида. — Он мне отвратителен!»
Беспокойные и тягостные размышления вынудили ее подняться с кресла. Стоя и с гордо поднятой головой должна она встречать происходящее.
Она повернулась спиной к камину, как стоял Уинтон, и стала смотреть на книжные полки.
Солнце наполняло комнату золотистой дымкой, скрывшей запустение и превратившей библиотеку в волшебный чертог.
Из коридора донеслись шаги.
— Я его ненавижу! — громко произнесла она. — Ненавижу!
Голос ее звенел от напряжения, но оставался мягким и музыкальным.
Дверь отворилась.
.
— Вы в самом деле так считаете? — спросил граф. — Мне это кажется невероятным, и этим я хотел бы заниматься больше всего.
— Я так и полагал, — заметил Уинтон, — и буду не только платить вам за услуги, и платить, как я считаю, хорошо, но предоставлю вам и своему управляющему тратить любые деньги на покупку лошадей, которых вы оба сочтете стоящими.
Эйлида услышала, как брат с облегчением вздохнул. Ясное дело, услышанное обрадовало его, но сама она радовалась тому, что он уедет подальше от Лондона. В Ирландии он не будет пить так много и не сможет тратить не принадлежащие ему деньги с беспутными приятелями.
— Значит, депо решено, — сказал мистер Уинтон. — Вы уезжаете в конце этой недели.