Всего за 339 руб. Купить полную версию
Мерно текла его жизнь в уединенном поместье недалеко от Итиля. Нехама недолго была его утешением в жизни, после рождения Малки умерла, и он посвятил себя воспитанию детей, обучая всему, что знал сам. Никогда Малк не помышлял о возможности конкурировать с племянником, но после очередной болезни Иосифа почувствовал, что тот резко изменил свое отношение к нему: не призывает на пиры, не пригласил на свадьбу своей старшей дочери. Наконец, доверенный слуга Малка, друживший со слугами Иосифа, передал ему, что Иосиф дал указание избавиться от Малка.
И тогда Малк собрал слуг, забрал с собой все наиболее ценное и сбежал. Решил уйти в далекий Новгород, куда перебрался его племянник Давид, бежавший из Итиля после гибели отца. Давид перебрался сначала в Самкерц и оттуда вместе с купцами добрался до Новгорода, начал там торговые дела с далеким Севером, поставляя местным жителям товары из германских городов в обмен на пушнину. Года два тому назад была от него весточка.
Сбежать от мэлэха трудно, были им посланы люди и на дорогу в Хорезм, и на дороги в Дербент, к ясам, булгарам, горным аланам. Но Малк выбрал путь на северо-запад, огибая степные территории ясов с севера, переправился через Дон почти в его верхнем течении и направился по окраине лесов к Днепру. Шел ночами, остерегался долго жечь костры, выбирая для дневок глухие места.
И все же не уберегся: на четвертый день после переправы через Дон его небольшой караван настигли лихие лесные разбойники. Наверное, кто-то заметил их на переправе. Хорошо хоть не войско одного из местных беков или князей. Битва продолжалась всего лишь полчаса, в сражении участвовали все, даже Тов стрелял непрерывно из своего лука, укрывшись за упавшим стволом дерева, ранил двух разбойников. Малка ранили стрелой в левую руку, но она прошла на излете и почти боком. Он вырвал стрелу, быстро перетянул раненую руку ремнем и продолжал сражаться.
Нападение отбили, хотя разбойники захватили трех вьючных лошадей с добром и продовольствием. К счастью, сохранили самое ценное обоих детей и трех женщин.
Трое спутников Малка погибли, один был ранен в правое плечо, одному стрела попала в грудь, вероятно, задела что-то важное, так как он хрипел, временами теряя сознание. Когда он пришел в очередной раз в себя, попросил помочь ему умереть. Аврум прочитал над ним короткую молитву, дождался, когда тот снова потеряет сознание, и «помог». У раненного в плечо стрела засела глубоко, вырвать ее было нельзя. Малк приказал положить его удобнее, разжечь небольшой костер. Прокалил на огне узкий кинжал, разрезал плечо у стрелы и вытащил ее. Смазал мазью костяную иглу и жилку из ноги овцы, зашил рану и смазал ее той же мазью. Раненый скрипел зубами, но молчал. Погибших похоронили здесь же, не соблюдая положенные церемонии. Просто выкопали глубокую общую могилу и положили всех четверых рядом. Помолились над могилой, помолчали.
Разбойники не захватили своих тяжело раненых и убитых. Проверили павших разбойников, четверо не подавали признаков жизни, двое еще шевелились, временами что-то мычали. Помогли и им проститься с жизнью, закапывать не стали.
Но теперь нужно двигаться дальше. Раненого в плечо усадили на лошадь, привязали к седлу, чтобы случайно не свалился, сунули повод в левую руку. Теперь отряд остался почти без продовольствия. Хорошо хоть, что в лесу дичь непуганая, каждый день опытный охотник Аврум умудряется подстрелить то оленя, то подсвинка. Не до соблюдения кашрута. Да и птицы попадаются. Уменьшившемуся отряду с трудом, но хватает на еду, приготовленную в предрассветной тьме, и на поздний ужин перед выходом в путь тоже остается. Свою рану и плечо раненого Малк проверял ежедневно по два раза. Вроде все заживало нормально.
Еще почти неделя осторожного движения по окраинам леса, и впереди Днепр. Но радоваться рано: пара всадников помелькала поздно вечером на горизонте, не приближаясь, опасаясь встречи с отрядом, но теперь нужно ждать появления местных жителей. Малк круто развернул отряд, ушел в ближайший лес, настоящую крепь. Отсиживались сутки, надеялись, что их не найдут. И просчитались: хотя всю ночь шли беспрепятственно, огибая какое-то небольшое селение на берегу, под утро, когда уже расположились на отдых, рядом появился отряд. И это не вооруженные чем попало разбойники, это дружинники, оснащенные луками и копьями, некоторые в кольчугах и с мечами. Нашли по следам.
Поставив в середину детей и женщин, приготовились дорого отдать свою жизнь, но выехавший вперед коренастый всадник лет тридцати поднял руку и заговорил:
Кто вы? Почему прячетесь? Кто вас послал?
Вопросы на варяжском, но он тут же повторил их на местном славянском. Хоть и мало отличаются, но, возможно, это понятнее. Ответил Малк, тоже вышедший вперед. Глядя снизу вверх на возвышающегося над ним всадника, ответил на варяжском:
Мы мирные люди, пробираемся из Итиля в Новгород.
Купцы? Что-то я не вижу у вас вьюков с товарами.
Теперь он тоже перешел на варяжский. Глядит на Малка с недоумением и недоверием.
Нет, не купцы. Я Малк бен Бениамин бен Менахем бен Аарон I, дядя мэлэха Иосифа.
Знатный человек. Если ты посланник мэлэха, почему идешь в Новгород? Княгиня Ольга вместе с молодым князем в Киеве.
Я не посланник, убежал от Иосифа, так как боюсь за свою жизнь и жизнь моих детей. А как называть тебя?
Все это очень подозрительно. Вы пойдете с нами в Любеч. Пусть с тобой и твоими людьми разбирается Свенельд. Он скоро должен вернуться в город. А меня зовут Трюгви.
Малк оглянулся на своих людей. Кроме него весь разговор понимает только Тов, он напряженно смотрит на отца, готовый в любой момент поднять свой лук и стрелять, Малка совсем позади, за женщинами. Еще раз взглянул на людей этого варяга. Сопротивление бесполезно.
Да, мы пойдем с тобой, Трюгви. Мы люди мирные, нам нечего бояться.
Махнул своим людям рукой, объяснил на хазарском языке, что сражения не будет, все идут в город.
По дороге внимательно смотрел на сопровождавших воинов, вслушивался в их речь. Варягов среди них почти не было, все говорили по-славянски. Кроме Трюгви было только два варяга, и они выделялись вооружением и мощными конями. Только у троих славян были мечи, остальные вооружены луками, копьями или булавами. Теперь он разглядел, что кольчуги тоже не на всех, на большинстве кожаные куртки с нашитыми бляшками. Он сам не знал, для чего рассматривает воинов, скорее всего, чтобы не думать, что ждет весь отряд в Любече. Радовало только, что оружие не отобрали.
Дорога вывела на берег Днепра, но почти сразу ушла от него вправо, петляя по холмам. Днепр был виден временами слева, за лугами и старицами. Через полтора часа перед отрядом открылся вид на город. Мы назовем его городом, так как иных в то время на этих землях и не было. Расположился он километрах в полутора от Днепра, между большим озером и маленькой речкой, почти ручьем, заросшим кустарником. Издалека виден был плотный деревянный частокол поверх вала, деревянные башни слева и справа от ворот. За открытыми воротами поднимались на пригорок дома, вернее, видны были только крыши, покрытые дерном.
Собственно, тогда ни Тов, ни Малк не могли видеть, чем покрыты крыши, да и не интересовало их это. Малк знал о существовании города Любеча, еще бы один из главнейших городов славян левобережного Приднепровья. Но не думал, что он такой маленький. Конечно, он сравнивал его мысленно с Итилем, который был по населению в десятки раз больше всяких Парижей или Лондонов, а по площади, вероятно, раз в сто. А Тов ничуть не удивился: прибыли в маленькое поселение, ну и что? Чуть в стороне за ним на высоком обрывистом холме виден был еще один такой же высокий частокол, за которым виднелись крыши домов. Тогда они не знали, что это детинец замок владетелей этих земель.