Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Но главной слабостью «ВСК» стало нежелание немецкого адмиралтейства признать, что он мог быть скомпрометирован в результате захвата противником на «Магдебурге». О потенциальной компрометации «ВСК» первым в конце августа 1914 года сообщил Беринг. Потом, 17 сентября 1914 года, на заседании немецкого военного трибунала, посвященном «Магдебургу», также было заявлено о возможной компрометации «ВСК», ключа для перешифровки и других секретных документов, находившихся на «Магдебурге». По итогам разбирательства немецкое адмиралтейство приказало изготовить и разослать новый ключ для перешифровки. Он был введен в действие 20 октября 1914 года и использовался в течение последующих трех месяцев. Что же касается «ВСК», то в отношении него немецкое адмиралтейство продолжило придерживаться мнения, которое оно выразило через 2 дня после потери «Магдебурга»: «Здесь мы не боимся никаких опасных последствий из-за вероятной утраты кодовой книги».
У Генриха Прусского[30] была совершенно иная точка зрения по этому вопросу. 19 февраля 1915 года он написал главнокомандующему немецким флотом:
«Очень тщательное судебное расследование этого вопроса показало, что, по крайней мере, несколько используемых военно-морских карт были утрачены; с полной уверенностью можно предположить, что они были выловлены русскими, которые сразу прибыли на место. Вполне вероятно, что ключ к «ВСК» попал к русским; наконец, надо принять во внимание тот факт, что русские ныряльщики могли извлечь с морского дна кодовую книгу, замеченную ими на небольшой глубине сквозь прозрачную воду. Русские могли также захватить журнал боевых действий»
Тем не менее от внесения серьезных изменений в систему обеспечения безопасности связи в военно-морских силах Германии воздержались. Генрих Прусский предложил было заменить «ВСК» на новый более надежный код, но его предложение было отвергнуто адмиралтейством и не нашло поддержки на флоте. Смена ключей перешифровки на протяжении всего 1915 года по-прежнему осуществлялась редко всего 6 раз за период с начала марта и до конца 1915 года.
Лишь начиная с 1916 года ключи перешифровки стали меняться чаще. В закодированные тексты сообщений добавлялись фиктивные кодовые группы, хотя вплоть до 1918 года они использовались по-дурацки: вставлялись в закодированный текст сообщения с фиксированным интервалом. В 1916 году немецкое адмиралтейство разработало совершенно новый «Военно-морской код для радиопереговоров» («ВКР»). Но на флоте поначалу отказались им пользоваться в силу его громоздкости и сложности. Полная смена «ВСК» на «ВКР» произошла только в 1918 году. Но за 4 года, истекшие с начала Первой мировой войны, в немецком адмиралтействе так и не смогли придумать перешифровку с ключами, которые более четырех дней противостояли бы взлому со стороны английских дешифровальщиков. А должны были противостоять, по крайней мере в течение десяти дней с момента рассылки, пока эти ключи использовались немецкими военными кораблями на Балтийском и Северном морях. Сам же «ВКР» продолжал применяться на протяжении года после ввода в действие, хотя на его реконструкцию в «Комнате 40» потребовалось всего 2 месяца.
В 1934 году корветтен-капитан[31] Густав Клейкамп подвел итог событиям Первой мировой войны, связанным с «ВСК» и «ВКР». В своей секретной статье под названием «Влияние радиоразведки на военные операции в Северном море в 19141918 годах» он написал:
«На войне всегда надо помнить о том, что контроль над кодовыми книгами может быть утрачен. Потеря кодовой книги с «Магдебурга» привела нас к катастрофе огромного масштаба, поскольку из-за нашей неподготовленности к войне никаких действенных мер после этой потери предпринято не было, несмотря на высокую вероятность попадания потерянной кодовой книги к противнику».
Немецкий «Коммерческий транспортный код» («КТК») изначально предназначался для кодирования сообщений, которыми обменивались корабли торгового флота с адмиралтейством и военными кораблями. С 1913 года им начали оснащаться все военные корабли с радиосвязью, военно-морские командные пункты и береговые радиостанции, а также головные офисы немецких судоходных компаний. Последние в свою очередь стали использовать «КТК» на всех своих кораблях с радиосвязью и в самых крупных зарубежных представительствах.
Если сообщение подлежало передаче по радио, то для его кодирования с помощью «КТК» задействовались четырехбуквенные кодовые группы. Например, слову «кайзер» в открытом тексте сообщения при кодировании ставилась в соответствие кодовая группа «SCZR». А при отправке сообщений по телеграфу они кодировались десятибуквенными кодовыми группами (предположительно, чтобы соблюдать правила, установленные телеграфными компаниями). Тогда слово «кайзер» превращалось в «MUKOPEMARI».
«КТК» получился примерно таким же объемистым, как и «ВКР». В «КТК» присутствовали кодовые группы для имен собственных и названий кораблей, а также альтернативные кодовые группы для обозначения одного и того же слова. А еще в составе «КТК» имелось приложение, в котором были собраны силуэты всех основных немецких и иностранных судов.
«КТК» активно использовался всеми военно-морскими кораблями Германии, включая всякие маломерные типа патрульных лодок и минных тральщиков. С помощью «КТК» и последующей перешифровки засекречивались приказы о включении и выключении береговых огней, а также об открытии и закрытии прохода через сетевые заграждения и другие противолодочные средства. Перешифровка была несложной, и ключи к ней неизменно менялись через определенные промежутки времени. В «Комнате 40» научились снимать перешифровку и реконструировали «КТК». А потом благодаря чтению шифрованной переписки маломерных кораблей Германии стали добывать огромное количество ценной разведывательной информации о немецких военно-морских силах на Балтийском и Северном морях.
«КТК» также находился на вооружении у немецких подводных лодок и дирижаблей. В Первую мировую войну и те и другие постоянно участвовали в боевых действиях. Поэтому риск попадания находившихся на их борту кодовых книг в руки врага был очень велик. В качестве дополнительной защитной меры на немецких подводных лодках применялась своя более сложная перешифровка. Однако ключи к ней действовали в течение длительных периодов времени. А их смена редко производилась одновременно с вводом в действие новой перешифровки. Прежний же ключ еще некоторое время продолжал применяться подводными лодками, которые продолжительное время находились на боевом задании. Благодаря этому новый ключ к перешифровке почти сразу вскрывался в «Комнате 40».
А еще у немцев периодически возникала путаница со старыми и новыми ключами. В результате сообщения, зашифрованные с помощью одного ключа, приходилось перешифровывать на другом и передавать повторно, что облегчало английским дешифровальщикам взлом перешифровки. Но даже когда впоследствии немцы усовершенствовали перешифровку, она еще достаточно долгое время использовалась в тестовом режиме при шифровании малозначительных сообщений, закодированных с помощью «КТК». За это время в «Комнате 40» успели взломать перешифровку, что позволило потом читать другие, более важные немецкие шифровки.
Удивительно, что «КТК» так и не был заменен вплоть до 1916 года, хотя о его компрометации немцам стало известно еще двумя годами ранее. 25 ноября 1914 года на имя немецкого губернатора Юго-Восточной Африки поступила радиограмма. В ней содержалось предупреждение о том, что и сам «КТК», и ключ к его перешифровке имелись у противника. А между 22 и 27 ноября 1914 года немецкий крейсер «Карлсруэ», находившийся в южной части Атлантического океана, неоднократно получал радиограммы, в которых сообщалось о компрометации «КТК». В них также говорилось, что, по всей вероятности, противнику не удалось вскрыть ключ перешифровки.