Всего за 164 руб. Купить полную версию
Ваня пришёл через пару минут. Молча присел на корточках рядом со мной, молча же стал собирать еду с пола и складывать её в пакет, принесённый с кухни. Один раз сын зло отёр слезинку, сбежавшую по щеке. В этот момент я пообещала себе, что каждый, кто причастен к этому огромному несчастью маленького человечка, ответит за всё.
У папы другая женщина? неожиданно серьёзным тоном и со взрослой формулировкой спросил сын, когда я замывала пол, весь в следах от еды.
Я вскинула голову и посмотрела на Ивана. В его взгляде читалось то, что полоснуло по материнскому сердцу сын словно бы повзрослел на несколько лет сразу.
Молча кивнув, я протянула ему тряпку и попросила:
Сполоснёшь на кухне? Я вымою руки и мы сядем и поговорим.
Да, просто ответил сын и, распрямившись, вышел.
Я вновь призвала на помощь все силы, чтобы только не пойти, не лечь на диване и, обхватив колени руками, не начать рыдать. Эмоции требовали выхода. Я знала лучше всего поддаться этому, а не запирать их на замок. Потому что впоследствии это может дорого мне стоить.
Когда я вымыла руки и, плеснув себе на лицо несколько пригоршней воды, вернулась в столовую, Иван уже успел похозяйничать. На моей тарелке были пара лёгких закусок и овощной салат, сын же теперь возился с тем, чтобы открыть бутылку вина. Я невольно улыбнулась тому, как сосредоточенно он орудовал штопором.
Его же тарелка была пуста и я, взяв её, положила всего понемногу. Мы молча сели ужинать. Ваня налил мне вина, себе сока. Я отпила сразу добрую половину бокала. Обычно алкоголем лишь баловалась пару раз в год, но сейчас понимала, что это станет своего рода анестезией. Дурацкая мысль так и до того, чтобы заливать горе, недалеко.
Невкусно? спросила у Ивана, который вяло ковырялся в тарелке.
Сама я буквально заставила себя поесть, но никакого удовольствия от пищи не получила. Всё казалось пластиковым и отвратительным.
Вкусно, кивнул сын. Просто аппетита нет.
Он вдруг принялся запихивать еду в рот, вилка за вилкой. Я остановила эту попытку меня не расстраивать тем, что положила ладонь на запястье Вани и чуть сжала.
Не нужно, если не хочешь, сказала мягко. Запей соком и давай поговорим.
И вновь во взгляде сына мелькнули затаённая боль и страх. Такой бывает у тех, кого незаслуженно избили и они ожидают, что вот-вот всё повторится. И я могла бы сделать вид, что ничего не произошло, если бы Иван дал мне понять, что ни о чём не хочет знать. Но он уже задал главный вопрос, уже дал понять, что он достаточно взрослый для того, чтобы это обсудить.
Эта женщина, которая к нам пришла она с папой? опорожнив стакан, спросил Иван, глядя на меня так, как будто я могла дать ему ответы на все вопросы.
Её зовут Кристина. Какое-то время назад папа с ней познакомился и
Влюбился?
Можно сказать и так.
Сын поджал губы и уткнулся взглядом в тарелку с едой. Мял салфетку в небольшом кулачке, а у меня только одно желание было подойти, обнять, спрятать от всех бед. Но сделать я этого не могла. Это было просто не в моих силах.
Я немного слышал У них с папой есть ребёнок? ошарашил меня Иван в следующую секунду.
И вновь этот взгляд пытливый, наполненный горечью, которая становилась эхом того, что ощущала я.
Да. У них есть ребёнок. Мальчик. Ему три года.
Я не понимала, как мне удалось это сказать. Размеренно и спокойно, словно речь шла сейчас не о том, что рушило мою жизнь и жизнь Ивана. Не всю до основания, конечно, но привычные уклад и мироустройство определённо.
Что будет дальше? спросил сын.
Я развела руками и криво улыбнулась. А вот что ответить на это не знала. Да, у меня, уничтоженной, раздавленной, столкнувшейся с ужасом какой-то час назад, имелось определённое понимание того, что нужно будет сделать в первую очередь уже завтра. Но я так же, как вполне обычный человек, имела право на то, чтобы рвано выдохнуть и прийти в себя. А на это ведь требуется хоть немного времени.
После того, что я узнала от твоего отца, могу сказать только, что жить с ним и дальше я не смогу точно. Но как всё будет происходить и с какой грязью я столкнусь не могу даже представить.
Я всё же не сдержалась, как ни старалась. Всхлипнула и тоже украдкой отёрла слезу, что скатилась по щеке. Ванька подскочил с места. Бросился мне в объятия, прижался так крепко, что я на мгновение почувствовала себя с ним единым целым.
Я буду с тобой, мама я буду с тобой, говорил он, повторяя эту фразу, словно самую отчаянную молитву.
А я гладила его по волосам и беззвучно рыдала.
Он сейчас ушёл к ним? отстранившись через пару минут, спросил Иван.
Я помотала головой и отёрла слёзы.
Не знаю, сынок.
Ваня вздохнул и вдруг велел непререкаемым тоном:
Иди прими ванну. Я всё заверну в плёнку и поставлю в холодильник. Посудомойку тоже загружу.
Я понимала, что он делал показывал, что готов взять на себя все бытовые вопросы, которые бы просто стали для меня мукой. И надеялась, что в ответном взгляде Иван видит всю благодарность, которую я испытываю.
Спасибо, просто поблагодарила его, поднимаясь из-за стола. Спасибо за всё.
Ванна не помогла. Я заставила себя просидеть в воде минут сорок, но всё это время у меня было ощущение, что стены давят, а я нахожусь в коконе, из которого не выбраться и который душит и душит. Когда же вышла, оказалось, что сын уже расстелил для меня свою постель, а сам разобрал кресло рядом, чтобы спать неподалёку.
Поместимся вдвоём, решила я, подходя к его кровати. Сейчас только переоденусь, а ты в душ. И станем укладываться.
Забота сына творила удивительные вещи. Мне удалось уговорить себя сосредоточиться только на том, что есть сейчас сон, приближающаяся ночь, завтрашние утренние хлопоты. Это отвлекало.
Хорошо, согласился Иван и добавил: Я быстро.
Он скрылся в ванной. Я же, надев простую пижаму, юркнула под одеяло и закрыла глаза. Иван устроился возле меня минут через десять. Накрыл меня до подбородка, примостился рядом. Я обняла его одной рукой и мне стало ещё легче. Всё то, что было важным, оставалось со мной.
А с остальным я как-нибудь разберусь. Иначе и быть не может.
Меня разбудил аромат кофе. Вчера ночью я буквально провалилась в забытьё видимо, сказывался стресс, который мне устроили Кристина и Илья. Сновидений не было, но я ощущала себя так, словно барахтаюсь в вязкой субстанции, которая облепила меня со всех сторон.
То, что Иван встал по будильнику и, собравшись, ушёл в школу, помнила нечётко, как будто не понимала в реальности это случилось, или же в моём полубреду. Но сейчас, когда обоняния достиг запах свежемолотых зёрен, показалось, что кто-то взял меня за шкирку и вытянул на поверхность разума.
Я поднялась с постели Ваня и впрямь ушёл в школу, оставив мне записку: «Буду как обычно». Улыбнувшись, я взяла халат, заботливо наброшенный сыном на спинку стула, и прошла на кухню. Прекрасно понимая, что, по-видимому, там находится Калугин, я не представляла себе, о чём мы станем говорить с мужем после случившегося.
Ириша, доброе утро, поздоровался он со мной. Я нам кофе варю. И завтрак сейчас приготовлю. Вернулся Иван в школе, наша спальня пустая. Потом тебя у сына обнаружил, затараторил он, пока я устраивалась за столом.
Конечно, ни о каких совместных завтраках с Калугиным речи быть не могло, но я рассчитывала услышать от него ответ на тот вопрос, что я вчера поставила боком.
Я переночевал в отеле, добавил Илья, хозяйничая и не глядя на меня.
А я вдруг поняла, что осознаю, почему Кристине так понравился мой муж. Через три года ему исполнялось сорок, но выглядел он от силы лет на тридцать. Высокий, подтянутый, спортивный. А этот светлый вихор, который постоянно падал ему на глаза и он убирал его небрежным жестом. На такого мужчину заглядывались даже двадцатилетние девчонки, я это видела. Но не придавала значения, полностью уверенная в том, что Илья мне точно никогда не изменит. А вышло вон как уверенной можно было быть только в себе.