Копосова Елена А. - Пони стр 5.

 Ого, что это за всадник на быстроногом коне!  восхищенно ахнул Митиваль, когда мы его опередили.

Я натянул поводья, притормаживая:

 Видишь, он не скачет, а скользит! И почти не касается копытами земли!

 Тебе достался хороший конь,  признал Митиваль и улыбнулся.

 О, не просто хороший,  ответил я и наклонился вперед, чтобы похлопать лошадь по шее.  Правда же, Пони? Ты гораздо лучше, чем просто хороший, да? Ты чудо-конь, вот ты кто.

 Значит, так ты назвал его Пони?

 Нет Пока не придумал ему имя. Может, Буцефал? Так звали коня Александра Великого

 Я знаю, кто такой Буцефал!  возмущенно перебил меня Митиваль.  И это слишком уж звучное имя для такого невысокого жеребчика. Пони, на мой взгляд, лучше. Гораздо больше ему подходит.

 А мне кажется, не очень. Говорю тебе, в этом коне есть что-то особенное.

 Я и не спорю. Но все равно считаю, что кличка Пони для него самое то.

 Нет, я придумаю что-нибудь получше, вот увидишь. Хочешь поехать верхом вместе со мной?

 Нет-нет, я люблю ходить пешком.  И он пнул босой ногой узловатый кустарник. Сколько я его помню, Митиваль никогда не носил обуви. Белая рубашка, черные брюки, подтяжки. Иногда шляпа. Но всегда босиком.  Хотя должен признать, здешняя почва какая-то странная.

 Должно быть, это солончаковые пятна,  определил я, присмотревшись.  Па тут копает бром.

 Похоже, будто идешь по дну пересохшего пруда.

 Помню, Па рассказывал, что когда-то тут был океан, миллионы лет назад.

 Когда мы были здесь в прошлый раз, под ногами так не хрустело.

 Ох, Митиваль! Надо было мне ехать с ним!

 Ты же не мог. Разве забыл? Он не разрешил тебе даже выйти из дома.

 Я говорю не про эту ночь. А про все те разы, когда он ходил сюда за солью. Когда отправлялся охотиться в Чащобу. Надо было мне ездить с ним.

 Охота не всем подходит.

 Если бы я не был таким плаксой

 На твоем месте любой бы испугался медведя. Не переживай, это было давным-давно.

Я затряс головой:

 Это не оправдание. Надо было ездить, когда я подрос.

Митиваль ковырнул ногой кусок сухой земли.

 А теперь ты здесь, и только это имеет значение. И знаешь что? Думаю, Сайлас, Па был бы тронут твоим поступком. Не сразу, конечно! Сначала он ужасно разозлится на тебя за то, что ты его не послушал,  и не говори потом, что я тебя не предупреждал! Но чуть погодя он станет гордиться тем, что ты сделал, тем, что у тебя хватило духу сесть на это странное существо, тем, что ты один отправился его искать.

Я невольно улыбнулся:

 Он вовсе не странное существо.

 Ты же сам понимаешь, что он странный.

 Это ты странное существо, а не он!

 Ай-яй-яй, как некрасиво!

 И я не один.

 Но он будет думать, что ты один.

 Скажи честно: ты считаешь, что напрасно я это затеял?

Митиваль посмотрел на встающий перед нами новый холм. Его склоны были изрезаны крутыми уступами.

 Я очень на это надеюсь,  признался он.  Послушай, Сайлас, Па умнейший человек. Раз он поехал с ними, значит так надо было.

 Да, он действительно умнейший человек.  Я не мог не согласиться с этим.  Думаешь, именно поэтому они забрали его? Может, это как-то связано с его патентом?

 Не знаю. Может быть.

 Небось этот мистер Оскар Ренс, или как его там, прослышал об одном гении, живущем в Боунвиле. Вот почему он послал Руфа Джонса со своим деловым предложением. Ты согласен?

 Очень может быть, что и так,  кивнул Митиваль.

 Ну да, ведь в наших краях все говорят, что Па гений. Не я один так считаю.

 Ты меня убеждаешь, как будто я сам этого не знаю.

 Я знаю, что ты это знаешь.

Разумеется, Митиваль знал. С самого раннего моего детства мы с ним оба знали, что Па гений. Не было вопроса на всей огромной земле, на который Па не мог ответить. Не было того, о чем он не мог рассказать. Ему достаточно было прочитать книгу один раз, и он запоминал ее содержание целиком. Я сам видел! Так устроен его мозг. И поэтому в его голове хранилось великое множество самых разных книг, самых умных научных журналов. По всему, Па должен был стать Исааком Ньютоном нашего времени. Галилеем. Архимедом! Но когда ты рожден в бедности и к десяти годам остался сиротой, мир закрывается для тебя. С Па так и вышло, насколько я понял из обрывочных сведений, услышанных от него в разное время. Вообще-то, Па не любит о себе говорить. Его жизнь для меня головоломка, которую я пытаюсь сложить из крошечных кусочков того, что мне известно.

Но то, что он настоящий гений, признают все обитатели Боунвиля. Сапоги с маленьким тайником в каблуке. Цветные ферротипы. «Твой Па гений!»  я столько раз слышал это от его довольных клиентов, что давно потерял счет. При встрече с чудом люди понимают, что это чудо, так устроен мир. Но они не видели и половины того, что умеет мой Па! Что случилось бы, проведай они хотя бы о части тех чудесных приспособлений, которые Па соорудил у нас дома? Машинка для делания льда Обогрев горячим воздухом Стеклянная колба, испускающая свет К нам потекли бы толпы людей, желающих иметь в своих домах такие устройства! Продавая свои изобретения, Па стал бы самым богатым человеком в Боунвиле. Но Па не нужно было богатство. Все эти чудеса он делал только для мамы. Это для нее он построил наш дом и наполнил прекрасными творениями своего ума. Мама все оставила ради жизни с ним, и Па постарался, чтобы в этом глухом месте она имела любые удобства, о каких только можно мечтать. Какое-то время так и было.

 Что ты думаешь насчет этого Мака Боута, а?

Сидя верхом на Пони, я нечаянно заснул.

 Что? А-а, не знаю.

 Прости, не заметил, что ты вздремнул.

 Я не спал. Просто глаза устали, и я их закрыл. Пони и без меня знает, куда идти. Смотри, я даже не держу поводья.  Я поднял руки, чтобы Митиваль сам увидел.

 Ты опять назвал его Пони.

 Это временно, пока я не придумаю для него имя получше. А кстати, почему ты о нем спросил?

 О ком?

 О Маке Боуте. Какая нам разница, кто он такой?

 Не знаю. Наверное, мне просто стало интересно, только и всего.

 Что стало интересно?

 Ничего. Не знаю я. Не ищи там, где не спрятано.

 Ничего я не ищу! Но я не понимаю, зачем о чем-то спрашивать, если тебя это не интересует. А если тебя это интересует, то я хотел бы, чтобы ты не отпирался, а прямо бы сказал, о чем думаешь.

 Я не думаю ни о чем, о чем бы не думал ты.  Митиваль развел руками, а потом вытащил из заднего кармана брюк шапку, натянул ее на лоб и зашагал впереди меня.

Как-то раз Па, которому всегда был любопытен мой загадочный компаньон, спросил у меня, отбрасывает ли Митиваль тень. Я ответил: да, отбрасывает. Вот и сейчас, когда солнце у нас за спиной опускалось к опаленной его лучами равнине, тень Митиваля была как длинная черная стрела, ведущая вперед, в никуда.

3

Мы добрались до Чащобы позже, чем я ожидал, и встали перед ней, глядя на стену деревьев. Не было никакого перехода от равнины к лесу, никаких опушек и перелесков молодой поросли, предваряющих плотные ряды могучих стволов. Словно бревенчатая крепость вырастала за непроходимым плетнем из высоких колючих кустов.

 Па!  закричал я в эту стену. Я думал, что будет эхо, но получилось наоборот: мой голос словно приглушило невидимое одеяло. Словно я не кричал изо всех сил, а шептал самым тихим голосом во вселенной.  Па-а-а-а-а-а-а-а!

Пони отступил на несколько шагов, будто давая место для ответа. Но никакого ответа не последовало. Я услышал только вечернюю перекличку птиц да мощный хор насекомых, исходящий из леса.

 Видишь что-нибудь?

Митиваль на корточках вглядывался через побеги ежевики вглубь Чащобы.

 Нет.

 Может, поищем отпечатки ног или копыт? Они подскажут, где можно войти в лес,  не сдавался я и вертел головой, пытаясь найти какую-нибудь зацепку или знак.

Потом я спешился и подошел к Митивалю, а Пони остался жевать одуванчики в щелях каменистой россыпи.

 Если что и было, все смыл дождь,  сказал Митиваль.

 Продолжай искать.

 Позови его еще раз.

 Па-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!  заорал я, приложив ладони рупором ко рту в надежде, что на этот раз мой голос пробьет стену деревьев.