Всего за 349 руб. Купить полную версию
Эдуард Петрович. Мужчина приветливо представился и потряс мою руку.
Иван, растерянно проговорил я.
Внезапный писк мобильника прервал знакомство. Я извинился, быстро просмотрел почту и, не увидев ничего важного, сунул телефон обратно в карман.
Так и не научился пользоваться такими. Мужчина махнул рукой в сторону моего кармана. Куда путь держите?
Я пожал плечами. Не говорить же ему в самом деле, что еду туда, не знаю куда, чтобы найти то, не знаю что
Решил прокатиться, проветриться, посмотреть новые места.
Понимаю, одобрительно кивнул уже знакомый незнакомец. Я бы мог составить вам компанию. Ведь праздничная суета приносит не только радость, а порой уныние, грусть. Каждый Новый год напоминает нам о том, что время быстротечно и прошлое не вернуть, что возможности, которые у нас были и которыми мы не воспользовались, испарились. Эта грусть, словно мерзкое насекомое, забирается глубоко внутрь. Тем более, когда ты одинок.
Он замолчал, стиснул обветренные губы. Зрачки его глаз забегали из стороны в сторону, будто искали мысли и слова, которые внезапно исчезли, скрылись в неизвестном направлении.
Когда моя жена покинула меня, тихо и глухо произнес он, я узнал, что такое одиночество, несмотря на множество людей вокруг. В общем, если в эти новогодние праздники вас никто не ждет вдруг бодро отчеканил мой случайно появившийся странный попутчик, скоро моя остановка, я живу неподалеку Приглашаю вас в гости.
Я хотел возразить. С чего он взял, что мне грустно и тем более, что я одинок? Но в голове неожиданно «включился фильм ужасов»: интеллигентный, располагающий к себе мужчина заманивает в свое логово одиноких молодых путешественников, убивает самым жестоким образом и разделывает их тела на органы или еще чего похуже
Глаза Эдуарда Петровича сверкнули металлическим блеском. Казалось, он читал мои мысли:
Не волнуйтесь! Нормальный я. Не маньяк, не людоед, не «еще чего похуже». Гуся с яблоками хотите отведать? Соглашайтесь.
От его слов повеяло уютом, ароматными специями, хрустящей гусиной корочкой, печеными яблоками и сочным розовым мясом. Заныло в животе. Я улыбнулся, сглотнул и кивнул.
Дом находился в десяти минутах неспешной ходьбы от железнодорожной станции, и я, более ни о чем не задумываясь, перешагнул его порог.
Жилище оказалось необычным. Пока мой попутчик любезно накрывал на стол (от моей помощи он наотрез отказался), я с удивлением и восторгом рассматривал диковинные предметы интерьера. Казалось, я попал на склад киностудии, где под чутким заботливым присмотром хранился реквизит из фильмов молодости моих родителей.
Стены были увешаны то ли бархатными, то ли плюшевыми тонкими коврами с изображением плавающих в голубом озере лебедей и оленей, которые робко выглядывали из-за деревьев. Бесчисленные полки с пожелтевшими от времени журналами и книгами, подушки на односпальной кровати были бережно укрыты кружевной материей, несуразный телевизор таращился на меня выпуклым экраном. За моей спиной из настенных часов в нелепом деревянном корпусе выскочила кукушка и три раза прокричала ку-ку.
Прошу к столу, прервал осмотр «музейных экспонатов» Эдуард Петрович.
Я изрядно проголодался и, пренебрегая этикетом и хорошими манерами, стал поспешно, с жадностью поглощать предложенное угощение. Гусь оказался восхитительным: нежное розовое мясо таяло во рту, а кисло-сладкий ягодный соус придавал блюду ресторанной изысканности.
В канун Нового года принято загадывать желания, тихим голосом проговорил мужчина. У вас имеются желания, Иван?
Мысли водили беспечные хороводы в голове, и я не планировал придавать их огласке, но из набитого рта само собой вырвалось:
Хочу новую жизнь! Такую, где все возможности еще впереди. Я помолчал и добавил тише: Ну или сделать что-то, изменить мир. Наверно, хотите сказать: «Взрослый, а в сказки веришь», продолжил я и вызывающе посмотрел на моего собеседника.
Отчего же, молодой человек, если сильно захотеть, то чудеса случаются. А позвольте поинтересоваться, чей мир изменить-то хотите?
Да хотя бы свой, еще на полтона ниже ответил я.
Ну все, наелись значит, пора, воодушевленно проговорил Эдуард Петрович. Идемте за мной, кое-что покажу. Но обещайте вести себя прилично и ничему не удивляться.
Я нехотя отодвинул тарелку, вытер салфеткой руки и рот и послушно проследовал за ним.
Мы шли по длинному коридору, а затем остановились у светло-зеленой, ничем не примечательной, деревянной двери.
Готов начать новую жизнь? с хитрым прищуром переспросил мой новый знакомый.
Я кивнул. Он открыл дверь, и мы вошли. Несмотря на мои прошлые опасения, за дверью не оказалось комнаты с расчлененкой. Там оказалось то, чего я вовсе не мог ожидать.
В первое мгновение я словно разучился дышать. Глаза выпучились и едва не выскочили из орбит. Волосы, казалось, ожили и зашевелились. За дверью была улица, а на улице Весна! Птицы звонко чирикали на зеленых ветках, капель живо стекала по трубам с крыш и бодро барабанила по мостовой, ярко-желтое солнце слепило глаза.
Я потер глаза, ущипнул себя за щеку, повертел головой в разные стороны. Эдуард Петрович внимательно следил за моими действиями и улыбался.
«Расскажу не поверят. Странный незнакомец, загадочный дом, волшебная дверь, зима-весна»
Я вспомнил про телефон. «Нужно срочно сделать фото, так сказать, добыть вещественные доказательства». Пошарив по карманам, я обнаружил, что телефон исчез
В это время перед нами задорно промаршировал строй мальчиков и девочек с красными флагами, шарами, разноцветными бумажными цветами и белыми фанерными голубями. У каждого из них на шее алел треугольный галстук. На плакатах над их головами гордо высились призывные лозунги: «Мир! Труд! Май!», «Будь готов всегда готов!».
Нужно вернуться, только и смог вымолвить я. Вы понимаете?! Ваш дом и эта дверь это же портал! Ну или как там машина времени!
Эдуард Петрович хотел что-то сказать, но я уже стремглав помчался обратно. Без труда нашел дверь, дернул за ручку Дверь не отреагировала.
Я дернул сильнее, еще сильнее, еще. Налетел с разбегу. Наконец таинственная дверь поддалась, но за ней меня поджидало то, что я опасался увидеть даже в самом страшном кошмарном сне.
Я увидел незнакомую пустую квартиру, с серыми обшарпанными стенами и крошечным одиноким окном.
Я начал ощупывать, колотить и биться о стены, как обезумевший душевнобольной искать заветную дверь.
Понимаешь, Иван, вдруг услышал я за спиной. Ты загадал желание, ты хотел новую жизнь Пойдем, я покажу. Ты не можешь представить, что тебя ждет
Я хочу домой, назад, прокручивая случившееся в голове и постепенно приходя в себя, проговорил я. К горлу подступил комок, глаза наполнились слезами. Я едва сдерживался, чтобы не разрыдаться от отчаяния.
Понимаешь тут такое дело, медлил он. В первый раз вернуться можно только через двадцать лет, слова обрушились оглушающим ударом.
Не веря в происходящее, я сидел на холодном полу, сжимая мокрыми ладонями пульсирующие виски. Из меня поочередно вырывались то протяжные жалобные стоны, то раздирающий гланды, истошный крик. Будто еще сегодня утром я плавал в теплой, безопасной утробе матери и недовольно толкался и дергался, стремясь выбраться наружу, увидеть, узнать, почувствовать другую жизнь, а теперь долгожданное освобождение случилось, и я оказался один в этой новой, незнакомой реальности.
Я орал и извивался, как тот младенец, отказываясь понимать происходящее.
«Мне нужно вернуться, пробраться назад в свою старую, знакомую, безопасную жизнь!» Хотел наброситься на злобного волшебника-проводника, хотел вцепиться в его морщинистую шею, обхватить ее своими крепкими руками и давить до тех пор, пока он не захрипит и не сдастся или не сжалится надо мной и откроет эту чертову дверь. Я хотел Но сил хватило только на то, чтобы жалобно скулить: