Корвин Анна - Свинцовые башмачки стр 5.

Попытать счастья можно было лишь раз в церемонии принимали участие только четырнадцатилетние девушки. Уже за несколько недель до торжества в храме всегда было битком народу: каждая девушка, которой предстояло стать претенденткой в этом году, молилась о том, чтобы стать избранницей.

Линн не надеялась, что бабочка сядет ей на плечо: это было бы слишком большой удачей, а Линн никогда особенно не везло. Скорее уж Добрая Мать предпочтет Эллен или ей подобную тех, кому и без того доставалось все. И тем не менее Линн добросовестно следовала обычаю: заглядывала в храм, чтобы подарить Доброй Матери цветов и возжечь благовония.

Зашла и сегодня. Просторный, светлый храм из сияющего розового мрамора широко распахнул позолоченные ворота. К ним от площади поднималась широкая лестница. Здание подпирали покрытые чешуей крылатые, с длинными когтями и оскаленными зубами чудовища, символизировавшие зло, поверженное добродетелью. Величественный, подавлявший собою жутких монстров храм словно говорил: Добрая Мать заботится о вас, зло побеждено и наказано.

Несмотря на ранний час, в храме уже было полно девушек. Линн никогда не умела пробивать себе локтями дорогу, а шепот, шорохи и теснота мешали сосредоточиться. Она возложила в сторонке свой скромный букет, зажгла благовония, пробормотала молитву и поспешила в библиотеку.

Это место, как и храм, навевало умиротворение. Здесь всегда можно было забыть о том, что за порогом, уйти в другой мир. Но если изваяния в храме напоминали о чем-то дурном и страшном, то в библиотеке не тревожило и не пугало ничего. Сквозь огромный витражный купол струился мягкий свет. Высоко вверх, к потолку, уходили стеллажи с бесчисленными томами: ровными рядами на полках выстроились тысячи, сотни тысяч книг! Чтобы достать одни, нужно было взять приставную лестницу, к другим поднимались на второй, третий ярус опоясывавшей зал галереи. В просторном читальном зале можно было разместиться за одним из центральных столов, а можно было отыскать укромный уголок, где никто не помешает полностью погрузиться в чтение.

Ни одного упоминания о цемелле не встретилось ни в первой, ни во второй, ни в шестой по счету книге, которые выбирала Линн. Ничего не сообщалось и в «Энциклопедии всех вещей» Ламаля. Близкая к отчаянию Линн решилась обратиться с вопросом к служительнице библиотеки. Госпожа Фиалка хорошо знала Линн: в детстве та глотала книжку за книжкой. В последние годы времени на чтение у Линн особенно не было, но она всегда здоровалась с госпожой Фиалкой при встрече. Кроме того, госпожа Фиалка была одной из немногих, относившихся к матери Линн без осуждения. Такие привычки Эйрен, как обыкновение надолго уходить в одиночестве в лес, плавать по ночам в реке или шататься в окрестностях Ничейной пустоши, никак не могли вызвать в Беррине симпатии, и Линн не раз приходилось испытывать неловкость за мать. А после того, как Эйрен пропала, уважаемые люди города сошлись на том, что пагубные наклонности ее и сгубили.

Госпожа Фиалка сидела за большим столом, располагавшимся на возвышении. Отсюда залитый светом читальный зал просматривался как на ладони. За спиной служительницы выстроились картотечные шкафы с бесчисленными ящичками. На столе громоздились стопки книг: одни ожидали читателей, другие предстояло водворить на место.

Линн дождалась, пока служительница закончит заполнять карточку, и изложила свой вопрос. Госпожа Фиалка откинулась в кресле и, скрестив руки, строго воззрилась на Линн.

 Только не говори мне, что ты стакнулась с Марроном, как твои братья!

 Я говорила с ним,  призналась Линн.

 Ну, ясно. Дело в том, что пару недель назад этот человек обратился ко мне с тем же самым. И я дала ему книгу. Но то Маррон, если он сгинет, пытаясь отыскать несуществующее сокровище, туда ему и дорога. Но ты, дитя!..

Госпожа Фиалка умолкла на полуслове: подошел молоденький заклинатель в мантии послушника. Он положил на стол стопку книг, поблагодарил служительницу вежливым поклоном и удалился.

 Послушай, я не могу тебе ничего запретить, ты не моя дочь,  понизив голос, продолжала госпожа Фиалка, и стала перекладывать книги, которые принес заклинатель: снизу вверх от большой книги к маленькой, названиями кверху, корешок к корешку.  Но я знаю тебя с детства и хочу по крайней мере предостеречь. Маррон это же

Тишину прорезал истошный визг, заставив Линн и госпожу Фиалку вздрогнуть.

Какая-то посетительница додумалась привести с собой ребенка. Пока она бродила по залу, тот вскарабкался по приставной лестнице и принялся скидывать с полки книги одну за другой. Мало того он боялся слезать обратно и залился ревом. Мать суетилась, уговаривая дитя успокоиться, в то время как вокруг собрались служители библиотеки и наперебой давали множество бесполезных советов. Взобраться наверх и снять испуганного озорника в голову никому не пришло.

Госпожа Фиалка ринулась в самую гущу событий. Отчитала мать, одного служителя отправила за второй лестницей, второго подрядила собирать книги и сама присоединилась к нему. Поняв, что суета займет еще какое-то время, Линн, соскучившись, взяла верхнюю книгу из стопки, которую оставил послушник. Это была тонкая потрепанная рукопись в кожаном переплете, с такими ветхими страницами и архаичным языком, что Линн едва разбирала написанное. Заглавие гласило: «Проклятые, но прекрасные. Подлинная история великой войны». Линн открыла книгу наугад. Пожелтевшие, истончившиеся страницы готовы были в любой момент рассыпаться прямо в руках. Чернила до того выцвели, что некоторых слов было не разобрать.

«вынужден был прибегнуть к обману, ибо никаким иным способом невозможно было победить лайхха».

«Им неведомо, что такое любовь. Они не знают милосердия, сострадания, жалости».

«ибо они были полны силы и очарования. Мы хотели служить им».

«четыре платы за защиту: свет по четырем сторонам света, свинцовые башмачки, молитва и чистая кровь. Под последним принято понимать чистоту помыслов, хотя заклинатели знают, что»

«Самые страшные чудовища прячутся под маской любви».

 Чем это ты занята, позволь узнать?

Госпожа Фиалка стояла над ней, уперев руки в боки. Линн поспешно вскочила.

 Простите, госпожа Фиалка, я

Служительница отобрала у нее книгу.

 Тебе нельзя это читать. Это только для заклинателей, ясно?

Госпожа Фиалка повела Линн вглубь библиотеки, предварительно убрав книги в ящик и заперев его на замок. Они пришли в самый дальний угол читального зала скрытый от посторонних глаз закуток.

 Ну а теперь,  сказала она.  Выкладывай. Что там у тебя с Марроном. Зачем тебе надо знать про цемеллу.

 Маррон отпустит моих братьев, если я ему ее принесу,  простодушно ответила Линн.

Госпожа Фиалка вздохнула.

 Послушай, девочка. Есть вещи, с которыми не нужно иметь дела. Просто нельзя, и всё. Ты знаешь, я всегда хорошо относилась к твоей матери, но я готова на что угодно держать пари, что ее сгубил интерес к тому, о чем нельзя задавать вопросы, к чему нельзя приближаться. То, о чем ты спрашиваешь наследие страшных времен, темных времен. Мы не случайно носим свинцовые башмачки и зажигаем огонь по четырем сторонам света. Не зря не задаем вопросов о том, от чего именно спас когда-то людей Эри Избавитель. Он победил древнее зло и умолил Добрую Мать беречь нас, но это не значит, что оно навеки погибло. Нам нельзя будить саму память о тех временах, ибо даже она может быть ядовитой.

Линн помолчала.

 Он превратил моих братьев в свиней,  наконец сказала она.  И говорит, что не отпустит их, если я не принесу ему это.