Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Бундовцы не преминули заметить в ответ, что данный ход противоречит основам работы в комиссиях и означает на деле «полный крах работ всей комиссии»[145]. М.И. Либер заявил: поляки преподнесли ему и его товарищам «сюрприз, который для меня не является неожиданностью. Я знал, что сделка между п[ольскими] с[оциал] д[емократами] и большевиками состоится, но не знал, каким путем. Оказалось, что как раз сняли свою резолюцию п[ольские] с[оциал] д[емократы] те, которые вчера клеймили других за выгодную сделку»[146].
Именно в ходе подобных дискуссий можно отчасти прояснить механизм выработки решений в комиссиях[147]: узнать, кто что предложил и как разворачивались «черновые дебаты» по ключевым стратегическим и тактическим вопросам.
Основатель «партии нового типа» не жалел на работу в комиссиях ни сил, ни времени как до прихода к власти, когда он на партийных форумах был, по собственному признанию, «завален делом»[148], так и после. Характерно, что на III, чисто большевистском, съезде РСДРП 1905 г. В.И. Ленин был избран в Комиссию резолюций: с выработкой проектов решений форумов он, искушенный в кулуарах мировой социал-демократии, справлялся образцово[149]. Вождь большевиков мог отказаться от работы в конкретной комиссии только в одном случае заведомой невозможности комиссионного решения вопроса.[150]
Даже когда у В.И. Ленина начались серьезнейшие проблемы со здоровьем и он не мог, как встарь, лично готовить черновые варианты большинства проектов, а потому просил Пленум ЦК назначить «дополнительного докладчика от ЦК»[151], вождь не жалел сил на редактирование тезисов, которые должны были составить основу резолюций съездов и конференций.
В.И. Ленин как руководитель партии раскрывается прежде всего в его «надраниях» соратникам, готовившим проекты резолюций форумов. Образцово-показательным следует признать письмо от 16 марта 1922 г. секретарю и члену ЦК В.М. Молотову для членов Политбюро «О тезисах т. Преображенского», подготовленных к XI съезду РКП(б). Вождь большевиков, как прекрасно видно из послания, был категорическим противником длинных вводных частей и агиток, необходимых до революции, но вредных после нее; ругал за «общие места» и «общие фразы», которые только «плод[или и поощряли] бюрократизм»[152], от которых всех «тошнило»[153] и которые, в силу их митингового характера, могли вызвать не иначе, как «смех», и притом вполне «законный»[154]. В.И. Ленин особо ругал за «повторы» общих мест, которые, по его справедливому замечанию, не могли не вызвать «тошноту, скуку [и] злобу против жвачки»[155].
Проекты резолюций по основным вопросам внутренней политики (с внешней все было проще: хоть В.И. Ленин и не был уверен в силе своего организма, вплоть до XI съезда РКП включительно он делал Политические отчеты ЦК на партийных форумах сам, а о работе Коминтерна отчитывался преданный из боязни за собственные позиции во власти Г.Е. Зиновьев), по его убеждению, в условиях построения социалистического общества должны были преимущественно обобщать накопленный опыт в конкретных областях партийного и государственного строительства для организации его практического использования.[156]
Вождь не зря держал руку на пульсе: руководитель Секции по работе в деревне Николай Осинский (В.В. Оболенский), доказывая XI съезду РКП(б) нецелесообразность предложения В.Я. Чубаря «выбросить» из проекта резолюции тезис «об ошибочности воздействия на с.-х. кооперацию», прямо заявил: в рамках подготовки к работе секции «как раз для того и написал» раскритикованный украинским партийцем пункт, чтобы связать руки «слишком ретивым товарищам», лично «т. Ленин»[157].
И.М. Майский, в годы Гражданской войны меньшевик и враг советской власти, в годы Великой Отечественной Чрезвычайный и полномочный посол СССР в Великобритании, затем заместитель наркома иностранных дел СССР, привел в своих воспоминаниях письмо брату, написанное после окончания работы VIII конгресса II Интернационала в Копенгагене (1910).
Документ содержит бесценные сведения о закулисной стороне съездов и конференций как дореволюционных, так и советских времен: «Очень поразил меня метод работы конгресса. Раньше я себе представлял, что все делается на пленарных заседаниях конгресса. Я знал, конечно, что в ходе работы таких конгрессов создаются комиссии и подкомиссии, но мне казалось, что они являются подсобными техническими органами. Теперь я увидел, что сильно ошибался. На самом деле вся основная [разрядка Майского. С.В.] работа конгресса проделывается в комиссиях, здесь именно разыгрывается настоящая борьба мнений (если на очереди стоит спорный вопрос) и здесь определяется характер принимаемых решений А пленум? Пленум, как правило, лишь утверждает выводы комиссий да служит ареной для состязания различных златоустов [а-ля Рязанов. С.В.] в красноречии»[158].
Давнее письмо Майский сопроводил в своих воспоминаниях следующим комментарием: «Из такого метода вытекали и некоторые практические последствия. Я заметил, что все более активные люди среди делегатов, все те, кто хотел оказать действительное влияние на решения конгресса, а не только блеснуть красноречием [] шли в комиссии, выбирая для себя ту комиссию или те комиссии, которые они считали особенно важными»[159].
В.И. Ленин, придя к власти, накопил огромный опыт закулисного решения вопросов, который очень ему пригодился при подготовке и проведении большевистских форумов в годы Гражданской войны. Приведенный нами фрагмент воспоминаний И.М. Майского также ключ к пониманию причин все возрастающего политического веса Секретариата ЦК РСДРП(б) РКП(б) ВКП(б) с одновременным укреплением властных позиций основных его руководителей: члена ЦК Я.М. Свердлова, секретаря (ответственного секретаря) и члена ЦК Н.Н. Крестинского, секретаря (генерального секретаря) и члена ЦК И.В. Сталина.[160]
Материалы комиссий раскрывают механику принятия ключевых решений на партийных форумах, без них невозможно изучение «горячих дискуссий [] в кулуарах [] среди делегатов»[161].
В первый (и, впрочем, последний) раз просьба партийного меньшинства о назначении съездом комиссии по организационному вопросу была отклонена только в 1925 г. Отрицательное решение по вопросу вызвало бурю негодования и дало Новой оппозиции основания для перехода к нелегальным формам борьбы со ссылкой на нарушение большинством ЦК зафиксированных в партийном Уставе норм «внутрипартийной демократии»[162].
Примечательно, что после серии зиновьевских обвинений большинство ЦК, передоверив с «единогласного» благословения съезда обсуждение предварительного доклада об изменениях в партийном Уставе «широкой комиссии или секции»[163] с последующим заслушанием вопроса на пленарном заседании, в издевательство провело в состав этой «широкой комиссии» единичных представителей Новой оппозиции причем наименее искушенных в политике[164].
Впрочем, материалы и этой комиссии содержат ценные сведения о самоидентификации «ленинской» партии, о взаимоотношениях в большевистской верхушке и о судьбе «внутрипартийной демократии».
К сожалению, протоколы заседаний комиссий съездов и конференций велись не всегда, что затрудняет исследование партийной «кухни». Так, Объединительный съезд РСДРП 1906 г. подавляющим большинством отклонил предложение «протоколировать заседания Мандатной комиссии»[165], правда, с оговоркой: «вести протоколы тех заседаний, во время которых оспариваются чьи-либо мандаты»[166]. Как следствие, наилучшим образом мы осведомлены о фракционных разногласиях в комиссиях, тем более что они выносились на непосредственное разрешение партийных форумов.