- Вот и ответ на твой вопрос, - примиряюще погладил его по плечу тот толстый брат, что водил меня на Совет. - Корабли не могут ходить посуху. Подобное чудо мог сотворить лишь сам Господь.
- А уж если и могут, то никак не славянские, - добавил кто-то. - Ведь славяне варвары, разве Бог станет им помогать?!
- Позвольте хоть увеличить стражу на стенах и привести в полную готовность гарнизон? - взмолился пристыженный командир, но ему и тут не дали развернуться.
- Ни за что! Морок силен, лишь когда в него верят. Если мы будем обращать на него внимание, то он станет питаться нашими страхами. Питаться и расти! Как только мы перестанем даже думать о нем - он исчезнет сам, словно черный дым, а мы вознесем новые молитвы Отцу нашему Небесному за урок смирения и веры.
В общем, кончилось тем, что более благоразумные солдаты увели своего командира, успокаивающе похлопывая по спине. Я имел возможность еще раз убедиться в превосходстве духовной власти над светской. Правда, зачем мне это? Священники вернулись к нормальному течению процедуры, и, хотя народ вокруг по-прежнему недоуменно перешептывался, было ясно - казнь не остановится ни по каким причинам. О смерти я не думал. Не потому, что не боялся, просто меня все время отвлекали. То Иван, то ангел с чертом, то спор вокруг каких-то парусов и постоянное ощущение чьего-то пристального взгляда… Кто-то из толпы ни на минуту не сводил с меня глаз. Глава Совета отец Иосиф начал громко декламировать речь, видимо о нас, но я его не слышал. Мое лицо уже буквально горело… Сыч! Тот самый нервный старик в грязной одежде, с дурными манерами, что был в нашей камере, человек-оборотень, я узнал его. Наши взгляды встретились, как клинки, едва не заскрежетав от ненависти и напряжения. Он пришел полюбоваться на нашу смерть. Огонь священника должен был довершить то, чего не сумели зубы дьявольского зверя. Негодяй! Я уже открыл было рот, чтобы бросить ему это на всю площадь, но тут… женщина, стоящая рядом с ним, откинула со лба капюшон, и я увидел… Наташу! Крик горячим комком застрял у меня в горле, дыхание перехватило, а на глаза навернулись слезы… Она - здесь! Я все-таки нашел ее…
Когда голос вернулся ко мне, священник уже начал тихую молитву за упокой наших грешных душ. Мой вопль разнесся над притихшими людьми, как треск разорванного полотна:
- Наташа-а-а!
Все уставились на меня. Она вздрогнула и подняла ресницы.
- Наташа, это же я! Я здесь, я нашел тебя, я пришел за тобой, любимая…
Теперь все повернулись в ее сторону. Оборотень что-то прорычал и, схватив мою жену за рукав, попытался затеряться в толпе. Наташа не двинулась с места, глядя на меня широко распахнутыми глазами, словно пытаясь вспомнить - кто я, где она меня видела… Сыч плюнул и, бросив ее, начал грубо проталкиваться к воротам. Вокруг Наташи образовалась пустота.
- Сережа?.. - неуверенно спросила она.
- Да! - заорал я, дергаясь у столба и срывая цепями кожу на запястьях.
- Сережка! Мой Сережка… родной! - Она протянула ко мне руки, но ее слова потонули в сумасшедшем вое толпы:
- Ведьма-а-а!
С монастырских стен взлетели перепуганные голуби. На какое-то время я, наверное, окаменел… Все происходило слишком быстро и непонятно. Мысли проносились в голове с невероятной скоростью, но были необыкновенно короткими и четкими. Я с пристальной ясностью понимал, что, кроме меня, никто не знал, что моя жена - ведьма. Одетая в соответствующее эпохе платье, Наташа ничем не выделялась из числа прочих женщин. Тем не менее народ единодушно и проницательно угадал ее принадлежность к ведьмовству. Как так? Почему вдруг?
- Это тот гад с волчьим взглядом кукарекнул, а остальные в голос подхватили! - участливо объяснил голос слева. - Заложил, можно сказать, с потрохами. Полнейшая хана твоей супружнице… Слушай, вам ведь все равно помирать, хочешь, я этому пожилому сутенеру всю жизнь испоганю? Он от твоего пепла до гроба не прочихается!
- Мстить врагам? Да еще в то время, когда вот-вот придется предстать перед престолом Господа?! - ужаснулся голос справа.
Я их не слушал - Наташа бросилась ко мне, расталкивая стражников. Пока священники соображали, как им себя вести в свете сложившейся обстановки, она уже прижалась к моей груди, дрожа, словно потерянный ребенок. Мы смотрели в глаза друг другу, не в силах произнести ни слова от переполняющих нас чувств. Девочка моя, как же долго тебя не было… Я вновь окунулся в горячий омут ее бездонных глаз. Вокруг шумели люди, звенело оружие, священники взывали к небесам, военные отдавали приказы, - казалось, все это происходит где-то далеко, на киноэкране, а мы, сумасшедшие влюбленные, озвучиваем весь фильм поцелуями. Наташа осторожно гладила меня кончиками пальцев по лицу, словно боясь, что я исчезну.
- Огня! Огня сюда… Сжечь их всех!
Краем глаза я увидел за ее спиной поднимающих алебарды стражников.
- Наташа! Осторожно, сзади…
Она повернулась к ним так резко, что ее волосы хлестнули меня по лицу. Наташа топнула и взмахнула руками - стражники посыпались с помоста, как кегли! Я не расслышал, какими словами она этого добилась, но моя жена - ведьма, и она находилась в мире, где магия имела настоящую силу. Какой-то особо ретивый офицер решил погеройствовать в одиночку. Он даже ухитрился запрыгнуть на помост и замахнуться мечом, но Наташа увернулась от удара. Сталь со свистом ударила в столб, плотно застряв в двух-трех сантиметрах от моего уха.
- Куда бьешь, козел безрогий?! - пискляво взвыл маленький Фармазон, перепуганно высовываясь из-под лезвия. - Я же тебя в ефрейторах до пенсии ходить заставлю… Век воли не видать!
В ту же минуту Наташа глянула в глаза офицеру, он зажмурился, закрыл лицо руками и упал, вереща как сумасшедший:
- Ничего не вижу! Не вижу! Она ослепила меня… Я не вижу ничего… Ведьма проклятая!
- Кто это? - заинтересовался Иван, выйдя наконец из своего молчаливого ступора.
- Наташа, - охотно ответил я. - Моя жена, я вас попозже познакомлю. Сейчас она немного занята…
- Так ты бы помог ей, а?
- С радостью, самому без дела как-то неудобно, стою и стою…
- Ну, так слово скажи!
Я сдержанно зарычал в крайней степени бессильного раздражения.
- Сереженька, не гневите Бога! Очень вас прошу, пожалуйста, никаких заклинаний! - пользуясь моментом, вставил Анцифер. К помосту выскочили арбалетчики, заскрипели рычаги, натягивая тетиву маленьких железных луков.
- Не сметь! - заорал я так громко, что горло едва выдержало, на какое-то мгновение все стушевались. - Довольно глупостей, сию же минуту отпустите нас, или я за себя не отвечаю!
- Ты бессилен, колдун, ибо мы будем молиться, - неуверенно ответил кто-то из священников.
- Ах, так… - Страшный треск ломающихся ворот заставил всех вздрогнуть. Наташа обернулась ко мне с удивленными глазами, ангел и бес зависли перед самым носом, возмущенно размахивая крылышками.
- Это не я…
От второго удара ворота слетели с петель, и в образовавшемся проеме показалась окованная щитами крутая грудь славянской ладьи.
- Так, значит, это не ты? - не сговариваясь, в один голос произнесли Наташа, Иван, Анцифер и Фармазон.