— Уж не думаете ли вы, что меня могут убить, чтобы завладеть им?
— Ну, это слишком чудовищно. Я не допущу этого. Случись такое — мне не дожить счастливым остаток моих дней.
Я рассмеялась:
— Ну, это слишком сильно сказано!
Помолчав, он ответил:
— Я беспокоюсь. Давайте сделаем, как предлагаю я.
Он подстегнул лошадей, и вот мы уже подъехали к Эндерби. Потом все происходило чрезвычайно быстро, на одном дыхании. Это было непохоже на все, случавшееся со мною ранее. Я восхищалась тем, с какой скоростью и точностью Жерар выполняет любое поручение.
— Вы действуете так, как будто выполняете дипломатическую миссию, заметила я.
— Конечно, ведь помимо всего прочего я — дипломат. И, уверяю вас… это наилучший способ уладить дело.
Часы пробили четверть пятого, когда мы прошли в спальню дяди. Он слегка удивился, когда я представила ему мужчин и объяснила, зачем они пришли. Я достала завещание, и необходимые подписи были, наконец-то, поставлены. Жерар свернул бумагу и сунул ее под мышку.
Дядя Карл сжал мою ладонь и сказал:
— Умница, девочка.
— А теперь, — сказал Жерар, — наше дело поставить это в город.
— Вам надо поторопиться, — добавила я.
— Да, — сказал дядя Карл, — пока Джесси не проснулась.
Он улыбался, и его глаза лучились восторгом. В них, безусловно, таилось лукавство. В какой-то момент мне подумалось, что он осознает всю нелепость ситуации. Сейчас я уже не верила, что у Джесси может сохраниться надежда унаследовать Эверсли.
Создавалось впечатление, что мы играем заученные роли в фарсе, которым старик пытается оживить свою скучную жизнь.
Так или иначе, завершив дело, мы спускались вниз, стараясь ступать тихо.
Как только мы вошли в холл, я приметила какое-то движение на лестнице и, быстро обернувшись, заметила Эвелину.
— О! — воскликнула та. — У нас гости.
— Это дочь экономки, — объяснила я Жерару. Эвелина уже подбежала к нам и невинно улыбнулась Жерару. Он поклонился и, повернувшись, направился к выходу.
Я проводила мужчин до коляски и вернулась в дом. Эвелина все еще находилась в зале.
— Я и не знала, что эти люди приглашены к нам, — заявила она. — Я знаю их, они живут в Эндерби.
Я прошла мимо девочки, которая с любопытством глядела на меня, явно ожидая объяснений, которые я была совершенно не настроена давать. Со стороны дочери экономки было слишком нахально выспрашивать о моих посетителях.
Я вошла в свою комнату и подошла к окну. Я увидела, что Джесси уже возвращается в дом. Эвелина обязательно расскажет ей о гостях, и та наверняка заподозрит неладное. Но в это время Жерар уже будет на пути к городу.
Этим вечером за ужином я почувствовала атмосферу смутной подозрительности. Джесси, как обычно, с жадностью поглощала пищу, потом натянуто улыбнулась мне и произнесла:
— Эвелина сказала мне, что сегодня у нас были гости из Эндерби.
— Обычный визит соседей, — ответила я.
— Но раньше они никогда к нам не заходили.
— Да?
— Я считаю, они прознали, что здесь гостите вы. К «хозяйчику» они никогда не приходили.
Я пожала плечами, — Один из них настоящий красавец, — заметила Эвелина.
Я смутилась.
Джесси вела себя очень осторожно и отличалась хорошей наблюдательностью, я видела, что она озадачена и ей не нравится сама мысль о посетителях в доме.
Как только трапеза завершилась, я немедленно исчезла в своей комнате, где предалась размышлениям, доставил ли Жерар завещание по назначении господам Розену, Стиду и Розену. Если он это сделал, то моя задача выполнена. Было отрадно думать, что документ находится в полной сохранности у стряпчих, а я могу снять с себя всякую ответственность.
Но я не могла расслабиться. У меня появилось тягостное ощущение, что затевается нечто преступное, что дядя Карл находится в опасности, которую навлек на себя сам. Жизнь казалась ему слишком скучной, и ему хотелось разнообразия.
У меня разыгралось воображение, и я почувствовала непреодолимое желание выйти из дома. Ноги сами привели меня к Эндерби. Я хотела снова увидеть Жерара и убедиться, что он отвез завещание стряпчему. Если я буду уверена в этом, то буду спать гораздо спокойнее.
Я замешкалась, подходя к месту, где встретила «привидение» около разрушенной ограды. Потом я подошла к дому. Вокруг него царила зловещая тишина. Это показалось мне настолько пугающим, что я чуть не повернула вспять. Создавалось впечатление, что ветки, колышащиеся на ветру, хотят что-то сказать. Прислушавшись и дав волю воображению, готова была поверить, что они говорят: «Иди прочь». Я почувствовала, что должна тотчас уйти, но решила завтра утром обязательно сходить в город и повидать мистера Розена. Я должна убедиться, что завещание у него, и, если это так, начать готовиться к возвращению домой — моя миссия выполнена. Тревожилась ли я за дядю Карла? Думаю, нет. В конце концов, он сам все это придумал и хочет, чтобы все шло своим чередом.
Если бы он захотел, он выгнал бы и Джесси, и Эймоса Керью. Управляющего можно заменить, а что касается Джесси, я была уверена, что нетрудно найти хорошую работящую экономку, которая следила бы за домом и слугами, как это всегда было при жизни моих предков.
В то время, когда я размышляла над этим, дверь отворилась, и на пороге появился человек.
Он удивленно посмотрел на меня, и я поторопилась спросить:
— Дома ли монсеньор Жерар д'Обинье?
Он сказал, что узнает, и, проведя меня в зал, удалился.
Эндерби отличался тем, что называют особой атмосферой. Любой мог почувствовать это, едва шагнув в дом. Огромный зал со сводчатым потолком, галереей менестрелей в одном конце и загородками, отделяющими кухню, другой был, казалось, наполнен тенями. Он всегда был таким. Над этим домом довлел какой-то рок. Говорят, счастье никогда не задерживалось здесь. Я знаю, что детские годы моей матери никак нельзя назвать несчастливыми, но, по-моему, это был единственный период, когда люди нормально жили в этих стенах.
За воспоминаниями я не заметила, как появился Жерар. Завидев меня, он поспешил ко мне, протягивая руки. Взяв мои ладони, он поцеловал сперва одну, потом другую.
— Я ждал вас, — сказал он.
— Ждали меня?
— Да, вы же хотите убедиться, что все в порядке, ведь так? Вас раздирают сомнения. Правильно ли вы поступили, доверившись мне? Сепфора, неужели я недостаточно ясно показал, что готов служить вам, и, если понадобится, моя жизнь в вашем распоряжении.
— Зачем вы все излишне драматизируете? Вы доставили завещание?
— Лично в руки мистеру Розену-старшему. Он изучил его, заверил и положил в сейф.
— О, благодарю вас.
Он ободряюще улыбнулся:
— Вы же знаете, мне можно доверять.
— Да, я знаю это. Я немного беспокоилась, зная о вашей привычке все высмеивать, но это слишком серьезное дело.
— У вас появились какие-то основания для этого?
— Нет. Просто за ужином Джесси держалась немного странно. А теперь мне пора идти.
— О, останьтесь ненадолго. Он взял меня за руку и потянул за собой. Я чувствовала, как дом влечет меня, он как будто давно поджидал меня. Мне стало страшно. Все рассказы об Эндерби ожили в памяти. Было ли это предчувствием? Возможно.
— Нет, — твердо ответила я. — Я просто хотела убедиться, что ничего дурного не произошло. Он выглядел разочарованным, но подчинился.
— Я прогуляюсь с вами, — сказал он. Мы вместе вышли из дома, и я почувствовала облегчение, когда мы стали удаляться от него.
Уже смеркалось. Это напомнило мне о нашей первой встрече. Мы вышли на тропинку, и он сжал мою руку.
— Чудное мгновенье, — прошептал он, — это место нашей первой встречи.
— Я не знаю как благодарить вас за все, что вы сделали для меня.
— Нет никакой необходимости в благодарностях. Я буду счастлив сделать все, что вы попросите.
— Вам не кажется, что это слишком неосторожно. Вы же не знаете, чего я могу попросить?
— Чем труднее будет поручение, тем большую радость доставит мне выполнение его.
— Я вижу, что при французском дворе вы наловчились вести галантные разговоры.
— Возможно. Но вам я говорю то, что действительно думаю.
— Хорошо, я польщена. Но думаю, раз я выполнила свое дело, то должна возвращаться домой.
— О, прошу вас, не говорите так.
— Но мне действительно пора уезжать.
— Не так скоро. Я чувствую, что это дело не вполне улажено.
— Не думаете ли вы, что мой дядя в опасности?
— Это приходило мне в голову. Джесси — хваткая женщина, она рассчитывает унаследовать огромное имение. Единственное, что ей мешает, это беспомощный старик. Разве Джесси относится к тем женщинам, которые могут устоять перед искушением?
— Я не знаю. Кажется, она очень предана дяде Карлу.
— У нее есть любовник. Вы думаете, они не рассчитывают поделить между собой Эверсли?