Всего за 160 руб. Купить полную версию
Можно осторожно говорить о том, что широкая лопатка Коложи задумывалась видимой частью фасада, а не являлась внутренней стенкой, как предположил Андрей Вашкевич.
Обращает на себя внимание и небольшое окошко широкой лопатке Коложи. Подобные проёмы находились в тех местах, где внутри зданий помещалась некая витая лестница на верхние ярусы. Таким образом, широкая лопатка может быть внешним обозначением внутреннего объёма лестничной клетки, ведущей в верхний ярус церкви, например, в некий, накрытый куполком, барабан с арочными проёмами, где, теоретически, мог помещаться колокол.
Возвращаясь к храму Волковыска стоит заметить, что его строительство нередко относят к историческому отрезку после строительства гродненских Нижней и Коложской церквей. Подобный подход выглядит логичным. Некий член гродненского княжеского рода Всеволодковичей получил в удел Волковыск и решил построить главный храм на его детинце, по образцу главного храма гродненского детинца. При этом учитывался и опыт строительства Коложской церкви, имевшей внутреннюю лестничную клетку, спрятанную за той самой широкой лопаткой. Зодчий решил улучшить проект, сэкономив место внутри храма, и вынес лестницу наружу: с этой целью в проект и был внесён башнеобразный объём, фундамент которого открыт археологами в Волковыске.
Две башни с лестницами вписаны в композицию церкви Св. Васислия в Овруче, которая считается ближайшим аналогом гродненских храмов.
Говорить тут, разумеется, стоит лишь о гипотезах, но, как думается автору, довольно занимательных.
Фрагмент 7. Пинчуки и создание Великого княжества Литовского
Формирование Великого княжества Литовского в качестве своеобразного симбиоза балтских и славянских земель шло в XIII веке на территории княжеств Понеманья и собственно самой Литвы Миндовга. Зачастую именно государствообразующим процессам, идущим на территории современной Гродненской области, уделяют особое внимание исследователи. Между тем, весьма любопытную роль играли в этой истории князья Пинска.
Обратимся к Галицко-волынскому летопису (ГВЛ), который считается важнейшим источником информации о раннем ВКЛ. В этом историческом документе читатели могут заметить описание странноватого поведения пинских правителей, которые как будто проявляют некоторую симпатию к литовцам.
«В год 6755 (1247). Литовцы с Лугвеном воевали около Мельницы и взяли много пленных. Даниил и Василько гнались за ними до Пинска. Михаил Пинский предупредил литовцев. Они сидели в лесу за оградой, а Михаил послал им весть из Пинска. А Даниил и Василько преследовали их, и дворский Яков со своими воинами. Литовцы же не поверили Михаилу и вышли из станов своих».
Таким образом пинский Рюрикович Михаил почему-то помогает литовцам против других Рюриковичей, галицко-волынских правителей Даниила и Васильки. При этом и сами литовцы как будто не ожидают такой помощи и не верят Михаилу. Тут бы и предположить, что пинчане готовы активно поддержать литовские отряды, но далее летописец добавляет:
«По милости Божьей побежали литовцы и были перебиты, и пленные были отбиты, а сам Лугвен бежал, раненный. Пришла эта весть Даниилу и Васильку, и была великая радость в Пинске».
Несмотря на желание Михаила помочь литовцам, в Пинске почему-то радуются их разгрому, хотя текст как будто показывает, что радовались в Пинске именно Василько и Даниил.
Этот фрагмент наводит на мысль о «гибкой позиции» властителей Пинскогого княжества, которые формально оставаясь союзниками волынских правителей, склонялись к союзу с литовцами и не желали с ними воевать. Листая ГВЛ дальше можно найти ещё аргументы в пользу подобной догадки.
«В год 6761 (1253). Товтивил прислал к Даниилу Ревбу сказать: Пойди к Новогородку. И Даниил пошел с братом Васильком, и с сыном Львом, и с половцами, и со сватом своим Тегаком, и пришел к Пинску. Князья Пинские таили обман, их взяли с собою на войну неволею».
Вот оно! Даже скупые сведенья волынского летописца подтверждают нежелание пинчан воевать с литовцами. Разумеется, подобное поведение можно объяснять по-разному, в том числе и страхом перед литовцами, но можно предполагать тут и грамотный расчёт на обретение нового союзника в лице явно набирающей силу Литвы.
Несмотря на «затаённый обман» пинские Рюриковичи вне всякого сомнения стараются сохранять союзнические отношения и с правителями Галицко-Волынского княжества.
В 1262 году литовцы в очередной раз воюют с волынцами, в результате чего люди Миндовга терпят поражение. Летописец отметил и реакцию пинских князей:
«Услышав об этом, пинские князья Федор, Демид и Юрий приехали к Васильку с питьём и стали веселиться, ибо видели своих врагов разбитых, а свою дружину целой. Только один был убит из полка Василька Перибор, сын Степана Родивича. Потом князья пинские поехали к себе, а Василько поехал во Владимир с победой и честью великой, славя и хваля Бога, сотворившего чудеса, бросившего врагов к ногам князя Василька».
Атмосфера постоянного заключения новых союзов и борьбы «всех против всех», когда вчерашний союзник уже был врагом, очень хорошо читается на страницах летописа, поэтому вихляния пинчан выглядят вполне логичными в данных, крайне напряжённых, политических и военных обстоятельствах.
Далее волынский летописец описывает убийство первого и последнего короля Литвы Миндовга, а затем упоминает и его сына-наследника Войшелка.
«После убийства Миндовга Войшелк побоялся того же, и убежал в Пинск, и там жил».
Накладка на Лавришевское Евангелие. Предполагается, что это портрет Войшелка. XIV век.
Важнейшее сообщение, которое показывает роль Пинска в ранней истории ВКЛ! Но дальше следует ещё более значимый эпизод! После убийства великого князя Треняты, происходит следующее:
«Услышав об этом, Войшелк пошел с пинянами к Новогородку, а оттуда, взяв с собой новогородцев, пошел в Литву княжить. Литовцы приняли с радостью сына своего господина».
Это важнейшее сообщение достоверного источника, которое показывает, что предки белорусов выступали политическими акторами в создании ВКЛ, а не некими безмолвными объектами завоевания могучих литовских племён, которые, к слову, в столкновениях с галицко-волынскими князьями представлены летописцем не слишком успешными воинами. Пинчане и новогородцы поддерживают литовского князя в установлении его власти на территориях Литвы Миндовга, показывая, таким образом, политическую субъектность предков белорусов во время формирования ВКЛ, внося один из важных камней в фундамент белорусских прав на наследие Княжества.
Вот такой эпизод, связанный с историей одного из красивейших белорусских городов Пинска, причём важный в контексте истории всего белорусского народа.
Фрагмент 8. К вопросу столичности Новогородка: анализ статьи Т. Банараускаса
В этой заметке автор попробует рассмотреть статью известного литовского историка Томаса Баранаускаса под названием «Новогрудок в XIII веке: история и миф». Писалась эта статья давно, более 20 лет назад, и её автор, вне всякого сомнения, прогрессировал с тех пор в плане своей профессиональной деятельности, но и теперь ещё эта работа Баранаускаса нередко фигурирует в качестве источника информации в различных публикациях, поэтому стоит рассмотреть данное произведение поближе. В рамках научно-популярного издания автор не ставит себе задачу соблюдать формальные правила написания критических работ ниже точно не представлена классически оформленная рецензия. Вместо этого использован, скажем так, свободный подход, позволяющий донести суть критических замечаний в желаемой для автора форме.