Всего за 200 руб. Купить полную версию
Что случилось?
Не знаю. Что-то им плохо стало.
Мы взглянули на банки может, какая просрочена? И увидели, что на одной из них осталась этикетка, а там красуется такая маленькая, розовая голова свиньи. Стало далеко не до смеха Пришлось быстро убирать свинину со стола. К нашему удивлению, когда афганцы вернулись, то ничего нам не сказали. Забегая вперёд, скажу, что я с ними потом крепко подружился. Хорошие ребята оказались! Ну, а чтобы исправить получившийся конфуз, я пригласил этих офицеровтанкистов к нам в расположение, на встречу Нового 1980 года.
Пригласить-то пригласил, но вот куда? У нас ведь даже палаток не было. Обустраивались, кто как мог. Я к комбату надо палатка, гостей встречать, чтоб не стыдно было.
31 декабря привезли мне палатку и печку, а земля-то уже промёрзшая была, кругом камень куда её поставить? Кое-как растянули, привалили концы камнями. Печка задымила во все щели, внутри стоял сизый дым, хоть топор вешай. Это надо было видеть.
Пришли два афганца. Что им подарить? Надо же не то, чтобы опростоволоситься, а чтобы к месту и на долгую память закрепить интернациональную дружбу. Решение нашлось. Нам, буквально, на днях выдали новые меховые шлемофоны, очень хорошие и тёплые. Как от сердца отрывали! Но, ведь и подарок должен быть дорогой восток дело тонкое. Ну, вот, значит одному командиру танковой роты Абдул Маджору, я подарил шлемофон и флакон шипра, а другому начальнику штаба Абдул Вахиту, достались шлемофон и цветные карандаши (пузырька шипра больше не оказалось). Смотрим, а у них какое-то недовольство между собой начинается, заспорили. Я даже нашего переводчика вызвал, чтобы понять, о чём разговор. Оказывается, одеколон это очень ценная вещь! И даже шлемофон не надо. Пришлось срочно искать что-то похожее по всей роте. Нашли. У взводного Морозова был маленький и к тому же, начатый флакончик «Гвоздики». Добавили туда немного воды. Подарили обделённому начштаба и всё сразу как-то устаканилось. Весёлые ребята! А какие наивные просто нет слов. Где-то, через неделю после Нового года они пришли ко мне в гости. Мы уже обжились тогда. Мне основательно закрепили палатку, а солдаты для себя нашли кирпич-сырец, поставили трёхстенок, накрыли брезентом и печку туда. Ну, так вот, стоят эти двое передо мной и сияют, как новые рубли. Столько радости принесла им покупка чёрных, как смоль, кроличьих шапок, что плотно сидели на их головах. Они были очень довольны тем, что приобрели их по дешевке, по 100 рублей за штуку. Когда я увидел на болтавшихся бирках цену 9 рублей 60 копеек, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не расстроить своих афганских друзей раскатистым смехом.
Ночью все проснулись от грохота выстрелов. Выбежав из палатки, я увидел напротив КПП танкового батальона горящий Т-34. Вдали виднелось тоже два пылающих объекта, но что там пылало, разобрать было невозможно. Я своим:
К бою!
Прыгнув в машину на командирское место включаю ТПКУ (танковый прибор командирский управления) и вижу, что по перекрёстку бегают какие-то люди. Выстрелов нет, но поднялась суматоха, народ мечется туда-сюда. Командую Шуре:
Кумулятивный! и тут же снаряд пошёл с контейнера в ствол, Готово!
Командую механику: «Заводи!» а в ответ тишина. Огляделись, а механика то нет. Как так?
Шура, где Букаев?
Да хрен его знает. Бежали к машине вместе.
Что будем делать?
Давай я на место механика, вылезаю из БМП, Букаев! кричу, Букаев, мать твою!
И тут из темноты выходит наш механик с пистолетом в руке.
Ты где был? спрашиваю на крик.
А он мне в ответ:
Аааа я подумал, что сейчас всё равно нашу машину из танка сожгут, чего всем сразу погибать, так хоть я один останусь, похороню вас.
Садись на место, паразит! командую Букаеву, а сам в душе смеюсь киргиз бляха, ну что с него взять.
Заводи!
Мотор мигом взревел. Шура кричит:
Командир, что делать?
Стоять и ждать! Надо оценить обстановку.
Пытаюсь выйти на связь с полком. Тишина. Ночь, понимаешь ли. Я в открытый эфир:
Кто меня слышит? Кто слышит? Срочно выйти на связь! Бой! Бой! У нас бой! Отзовитесь.
Ответил какой-то боец из первого батальона:
Что там у вас?
Срочно связаться с полком! Командиру полка на газнийской дороге идёт бой!
Шура, берём автоматы, гранаты и в разведку. Пёхом.
Не доходя метров пятьдесят до перекрёстка выпускаю ракету. Стоящие там люди вскинули автоматы:
Дреш! (Команда стой по афгански)
Остановились. Ждём. И вдруг голос советника танкового батальона:
Командир, ты?
Говорю: «Я»
Подходи.
Подошли, смотрим. Стоят бойцытанкисты и ещё какие-то непонятные военные. Тут же оружие на земле валяется, но немного. Спрашиваю:
Что случилось?
Да, хрен его знает, отвечает советник, какая-то танковая колонна пошла ночью на Кабул. Мы срочно поставили бойки, прицелы на три танка. Три выстрела, и как по науке: первый, последний и посередине. Горят, а колонна стоит, стреляй как в тире. Пленные ничего сказать не могут. Не знают зачем, куда и почему пошли ночью.
Уже потом, на утро, нам объясняло командование, что они, якобы, шли в Кабул на ремонт. А вот почему решили ночью отремонтировать целый батальон Т-34 ответить не смогли.
Как там дальше с ними было не знаю, другие разбирались. Их развернули, а нам пришлось убирать подбитые тридцатьчетвёрки с дороги, ведь афганцам, которых мы охраняли, было запрещено заводить танки. Ох, и намаялись мы тогда. Я-то по своей наивности думал, что это не сложно. Т-34 весит 28 тонн, а моя БМП почти четырнадцать. Сдвинуть на нейтрале можно, но надо знать как! Мы все крюки на машинах оборвали, пока нам не подсказали, что сцепление у Т-34 выключается только при включенном двигателе. А как их завести, если они подбитые? В итоге, пригнали откуда-то тягач, он их и убрал.
О. Букаев, П. Чертков, А. Балобежин. Кабул, Дворец Амина, 1980г.
Вот так, вкратце, и прошли наши первые дни. Впереди были долгие месяцы постоянной боевой готовности, сопряжённые с участием в рейдах, зачистках, переходах и прочих спецоперациях. Но я расскажу об одной, за которую, был награждён своим первым боевым орденом «Красной Звезды».
Дело было в провинции Логар. В семи километрах от кишлака Бараки Барак дорога уходила в предгорье и упиралась в козью тропу. Накануне в этой местности моя рота уничтожила 25 духов и, прибыв сюда на следующее утро мы увидели, что тела моджахедов были накрыты какой-то пеленой и обложены камнями значит где-то рядом находились другие душманы. При подходе к тропе, справа от колонны роты, метрах в пятидесяти разорвалась мина, непонятно кем и откуда выпущенная, и мы начали разворачиваться в боевой порядок. Впереди был небольшой перевал, а значит, чтобы выжить при боестолкновении, нам было необходимо занять его высоту с обеих сторон. Оседлав высоты, мы увидели ущелье, в котором стоял караван, растянувшийся на 1,5 километра. Доложив командиру батальона обстановку и вызвав подкрепление я приказал отделению АГС (автоматический гранатомёт станковый) открыть огонь по голове каравана, миномётная батарея ударила в его центр, а подошедшая вертолётная пара в хвост, чтобы духи не смогли отойти назад. Завязался бой. Несмотря на многочисленность бандитов, шансов у них не было мы занимали господствующие высоты. В результате боя, моя рота понесла минимальные потери был ранен пулемётчик, рядовой Ильенко. Нам досталось много трофеев: различные виды стрелкового оружия, мины, наградные пистолеты, бинокли, спальные мешки, одежда, обувь, медикаменты и многое другое.
Эта операция лишь маленький эпизод той войны, которую кто-то называет странной, ненужной или неоднозначной. Но сейчас, спустя четыре десятка лет с момента её начала, мы как никогда понимаем, что зло следует уничтожать в зародыше и причём, на далёких подступах к своей родной земле.