Всего за 149 руб. Купить полную версию
Перед глазами живо стоит картинка девушки со свёрнутой шеей. Её остекленевшие глаза будто смотрят Хинате в душу. Девушка была помощницей Джима в каком-то деле, подробностей Хината не знает. А потом, вроде как, продала план Джима за большие деньги каким-то головорезам, выкрав его у Дэвиса из дома.
В тот жуткий день Джим предложил Хинате прокатиться с ним по одному делу, не уточняя по какому именно. Когда они вошли в квартиру той девушки, то Ричард даже слова ей не дал сказать в своё оправдание, легко и быстро свернул шею, только тихо позвонки хрустнули. Хината всё ещё чётко помнит крошечный чемодан на кровати в маленькой уютной комнате и книгу, оброненную девушкой в страхе, которая так и осталась лежать смятой на полу. Ричард грубо наступил на мягкие страницы, когда укладывал тело на пол. «Люблю его» гласила глянцевая обложка, а под витиеватой надписью целовалась, окутанная неестественно-пышными цветами, парочка. Хината тогда подумала, что, возможно, у Джима был с этой девушкой роман. А сейчас Джим наверняка уже и имени её не вспомнит. И тогда же её поразило: насколько всё случившееся было буднично и обыденно для Дэвиса. Она и сама далеко не ангел, но Джим не дал той девушке даже слова сказать в своё оправдание, просто вычеркнул из списка живых и из памяти. Это пугало по-настоящему: учитывая непредсказуемость Дэвиса, она и сама может оказаться жертвой, даже не узнав в чём дело.
А дальше в тот день Джим поехал по делам, словно ничего и не произошло, небрежно бросив Ричарду:
Прибери здесь.
Дэвис вообще никогда и ничего не делает без причины. И тогда он повёз её туда не на красивые виды по дороге любоваться, а для того, чтобы она запомнила этот урок. Впрочем, предавать Джима, она, конечно, не собирается. И не от высоких чувств к нему, а потому что альтернативы ему нет, и в ближайшем будущем не предвидится.
У ворот его дома Хината останавливает машину и набирает код. У неё даже есть ключи от его дома, но вот ему давать свои она не спешит. У Джима нет никаких рамок, и поэтому ей кажется, что она однажды может увидеть его с очередной «Барби» уже в своей постели. Джим понимает и не настаивает. Хотя она сомневается, что его остановят замки и двери, если он захочет войти.
Хината въезжает во двор, ставит машину на парковку, покрытую мелким белым гравием, не спеша выходит из неё и идёт в дом. О, да! Дом Джима стоит, конечно же, на самом побережье океана. Надо просто пройти через все комнаты и можно выйти прямо туда, где тяжёлые волны с тихим плеском накатывают на жёлтый песок, а прохладный бриз охлаждает лицо. Хината медленно обходит весь дом, надеясь, что Джим уже проснулся, но его нигде нет. В конце концов, ей всё же приходится заглянуть в его спальню. Дэвис, предсказуемо, ещё спит, раскинувшись на белоснежных простынях. Тонкое одеяло едва прикрывает тазобедренные косточки, оставляя открывшуюся перед ней картину в рамках приличия. На белой матовой коже выделяются тёмные ореолы сосков. Сейчас он, кажется, ей расслабленным и неопасным. Хината гадает, что же в нём так пугает её, когда он бодрствует и приходит к выводу, что это его глаза: чёрные, словно нефтяные озёра, иногда поблескивающие сумасшествием или азартом.
Только один раз она видела его другим. В тот день Хината пришла по поводу негритянских банд, вторгшихся на территорию Якудза. Они как стаи диких обезьян тащили всё, что попадалось в их цепкие лапы, громили и уничтожали то, что им не принадлежало, а ещё были многочисленны и при этом абсурдно-неуловимы.
Хината тогда долго бродила по дому, заглядывая в каждый уголок, но Джима нигде не было. Она уже устала и подумывала уйти, когда её взгляд упал на лестницу в подвал. Хината спустилась по ней и заглянула в приоткрытую дверь. Комната за ней была совершенно не похожа ни на одну другую в этом доме. Шкафы с толстыми книгами в твёрдых переплётах стояли вдоль всех стен, хотя в комнатах наверху ни одной книги нигде не было. На большом столе, который располагался в центре помещения, лежала шахматная доска, а на ней стояли фигуры, вырезанные из слоновой кости, остальная поверхность столешницы была усыпана какими-то записями. Сам Джим стоял на стремянке и читал пожелтевшую книгу, которую достал с верхней полки. В тот момент она увидела совершенно другого человека: его лицо было сосредоточенным и серьёзным, было очевидно, что он вникает в каждое написанное слово. Хината даже успела прочитать название некоторых книг, прежде чем он её заметил: «Высшая математика», «Теория вероятности», «Психология».
О! Поймала меня! Джим нарочито небрежно захлопнул книгу и снова стал прежним.
Больше в той комнате она его не заставала.
Белые тонкие шторы начинают колыхаться от сквозняка, и Дэвис, почувствовав чужое присутствие, просыпается. Выглядит он сейчас человечнее, чем обычно: без дорогой одежды и хорошей укладки. Его волосы слегка растрёпаны, на щеке полоса от складки на подушке. Хината назвала бы его милым, но на его лице начинают оживать глаза, сканируя и анализируя окружающий мир.
Привет, говорит он немного хрипло, откидывая при этом голову на подушку и открывая шею.
Он сонно моргает и всё ещё пытается окончательно проснуться. Потом быстрым движением сбрасывает с себя на пол одеяло, конечно же, он под ним совершенно голый, и Хината едва успевает отвести взгляд к окну. Стыдливостью Джим не тоже отличается.
Ты рано. Что-то случилось? спрашивает Дэвис, резко поднимаясь на ноги и надевая тёмно-синий длинный шёлковый халат.
Двенадцать часов дня для него ещё раннее утро.
Я подожду тебя в гостиной, говорит Хината, не отвечая на его вопрос.
Она хочет дать ему время привести себя в порядок.
Его дом она знает как собственную квартиру. Идя по коридору в гостиную, Хината замечает на стене новую картину. Этот кошмар из белых вьющихся нитей, которое сворачиваются в клубки на фоне мазков зелёного и красного цвета, наверняка стоит баснословных денег. На раме есть небольшая табличка с названием картины, и Хината из любопытства её читает: «Номер 17А» Джексон Поллок. Опять же название картины ни о чём не говорит. Она думает о том, что «это» произведением искусства назвать этот ужас у неё язык не поворачивается вмещается в свою цену столько нулей, сколько Хинате и представить сложно.
Хината никогда не считала чужие деньги и только рядом с Дэвисом у неё стали возникать мысли: «Сколько же стоит костюм на нём, картина на его стене, ваза у бассейна?». Как-то она даже спросила:
Эта картина стоит миллион долларов?
Странная мазня на холсте, по её мнению, не тянула и на сто долларов, но это же Джим, значит такого точно быть не могло.
Он только поморщился:
Дорогая, я не покупаю дешёвые вещи. Картина стоимостью меньше семьдесят пять миллионов это просто рисунок.
Больше картины в доме Дэвиса Хината оценивать не рискует, можно сильно промахнуться.
Хината входит в просторную гостиную. Та выходит разноцветными витражными окнами к бассейну, и Хината в очередной раз задумывается о том, чтобы окунуться в прозрачную голубоватую воду. Она решает, что вполне успеет до прихода Джима: сбрасывает лёгкое платье на плетёный из тончайшей лозы стул, стоящий возле бассейна, оставаясь в одних белых кружевных трусиках, и с удовольствием окунается в тёплую воду. Она делает пару взмахов руками и тут же достигает другого края небольшого бассейна. Гладкая поверхность идёт рябью, отражая солнечные лучи, рисуя при этом на плиточном дне причудливые голубые с золотом узоры. Вода словно растворяет все её проблемы и тревоги. И после небольшого заплыва Хината просто лежит на поверхности, перевернувшись на спину и подставив лицо солнцу, совершенно забыв о Джиме, она смотрит в неоновоголубое небо. Но полностью забыть о себе Джим ей не даёт.