Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Я знаю, что контора у вас маленькая, дела в ней немного продолжала она.
Он снова взглянул на нее с тоской, словно испугался, что его видят насквозь, а она пыталась его уговаривать, но добилась разве что притворного внимания. Она была бы так рада, если бы он доверился ей, но перед ней была стена. Со снохой он не разговаривал даже о прошлом, и особенно о Мишеле. Эта дама мать, опекунша последних Фронтенаков, которую он в этом качестве уважал, оставалась для него девицей Арно-Микё, человеком достойным, но посторонним. Она разочарованно замолчала и опять рассердилась. «Скоро ли он уже пойдет спать?» Он сел опять, поставив локти на тощие ляжки, и стал ворочать кочергой в камине, как будто был один.
Кстати, сказал он вдруг, Жаннетта просит прислать отрез материи: тете Фелиции нужно демисезонное платье.
А! ответила Бланш. Тете Фелиции! И, обуянная неведомо каким бесом, она сказала: О ней мы с вами должны серьезно поговорить.
Наконец-то она заставила его вслушаться! Вытаращенные глаза уставились прямо на нее. Куда еще метит эта мрачная женщина, всегда готовая на тебя напасть?
Признайтесь, нет никакого благоразумия в том, чтобы платить трем слугам и садовнику в услужении несчастной слабоумной, за которой гораздо лучше ходили бы, а главное следили бы в богадельне
Тетю Фелицию в богадельню?
Она добилась того, что он вышел из себя. Жилки на его щеках из розовых стали лиловыми.
Пока я жив, крикнул он писклявым голосом, никогда тетя Фелиция не уедет из семейного дома! Никогда не будет нарушена воля покойного отца! Он никогда не разлучался с сестрой
Полноте! Он уезжал из Преньяка по делам в понедельник, а возвращался из Бордо только в субботу вечером. Ваша покойная матушка должна была одна терпеть тетю Фелицию.
Она это делала с радостью!.. Вы не знаете законов нашей семьи она даже и не заикалась Это же сестра ее мужа
Вы так полагаете а со мной покойница была откровенна она говорила мне, каково быть целыми годами наедине со слабоумной
Ксавье в ярости закричал:
Никогда не поверю, что она жаловалась тем более вам!
Дело в том, что свекровь меня признала; она любила меня и не считала меня посторонней.
Оставим моих родителей, будьте любезны, отрезал он. Фронтенаки никогда не касались денежных вопросов, когда речь идет об обязанностях перед родными. Если вы находите половинную долю содержания Преньяка чрезмерным для себя расходом, я готов взять на себя все. Кроме того, вы забываете, что тетя Фелиция имела право на наследство моего деда, с чем мои родители при разделе имущества никогда не считались. Покойный отец, к сожалению, совсем не думал о требованиях закона.
Задетая за живое, Бланш больше и не пыталась скрыть то, что держала в уме с самого начала спора:
Я хотя и не из Фронтенаков, но дети мои, надеюсь, должны вносить свою долю на содержание двоюродной бабки и даже обеспечивать ей до смешного дорогостоящий образ жизни, которым она пользоваться не в состоянии. У вас такая фантазия я не спорю. Но я ни за что не допущу, продолжала она, повысив голос, чтобы они стали жертвами этой фантазии, чтобы из-за вас их жизнь оказалась испорчена
Она остановилась, чтобы подготовить эффектную концовку; он не понимал, куда она клонит.
Неужели вы не боитесь, что об этой слабоумной пойдут толки, что заговорят о ее сумасшествии?
Вот еще! Да ведь всем известно, что у этой несчастной голова раздавлена щипцами.
Это было известно всем в Преньяке в пятидесятые годы. Вы думаете, у нынешнего поколения такая долгая память? Нет, дорогой мой, не мечтайте. Имейте мужество посмотреть правде в глаза: вот что вы на себя берете. Вы настаиваете, что тетя Фелиция должна жить в родовом гнезде, хотя в этом доме она никогда не выходит с кухни, чтобы у нее была прислуга, за которой никто не следит, которая, может быть, дурно относится к ней А платить за это придется тем, что перед детьми вашего брата, когда настанет время женить их, затворятся все двери.
Она одержала победу и уже сама ее испугалась. Ксавье Фронтенак был убит. Тревогу свою Бланш, конечно, не разыгрывала нарочно. Она уже давно думала, какой опасности подвергаются ее дети из-за тети Фелиции. Но до этого было еще далеко и не так уж, пожалуй, страшно, как она говорила Ксавье с обычным своим простодушием сложил оружие.
Об этом я, право, не думал, вздохнул он. Простите меня, Бланш, что до детей, мне всегда не хватает ума
Он ходил по гостиной, шаркая присогнутыми ногами. Ярость Бланш разом унялась; она уже сама себя ругала за свою победу. «Нет же, подумала она, может быть, все еще и уладится. В Бордо про тетю Фелицию никто не знает, жить она будет не вечно, а забудут про нее скоро». Ксавье был мрачен; Бланш сказала ему:
Впрочем, многие думают, что она в детстве упала это как раз и есть мнение большинства. Пожалуй, сумасшедшей ее никогда не считали, но могут же так подумать потом Надобно же предупредить опасность Не огорчайтесь так, друг мой. Вы же знаете: я увлекаюсь, я все преувеличиваю Уж такая я есть.
Она расслышала: у Ксавье одышка. Отец и мать его умерли от сердечного приступа. «Я его чуть не убила!» Он снова, сгорбившись, присел к камину. Она совладала с собой, закрыла глаза; длинные иссиня-черные ресницы смягчили ее недружелюбное лицо. Ксавье не подозревал, как, сидя с ним рядом, корила себя эта женщина, как унывала, что не может себя пересилить. Раздался невнятный детский голосок: мальчик бормотал во сне. «Пора спать», сказал Ксавье; он еще поразмыслит об их сегодняшнем разговоре. Она принялась его уверять, что сразу решать не нужно, успеется
Нет-нет, надобно поторопиться: это ведь касается детей.
Не беспокойтесь же так! поспешно воскликнула она. В чем бы я вас ни упрекала, все равно в мире нет другого такого дядюшки
Он развел руками; должно быть, это значило: «Вы не все знаете» Да, он и сам упрекал себя она не знала в чем.
Несколько минут спустя она стояла на коленях и тщетно пыталась обратить свою мысль к молитвам за сродников. К следующему приезду Ксавье она постарается что-нибудь разузнать; это будет непросто: он скрытен со всеми, а с ней больше всех. Сосредоточиться она не могла, а спать пора было уже давно: завтра ей надо будет встать в шесть утра и усадить за уроки Жозе, младшего сына, всегда и во всем последнего ученика, как Жан-Луи во всем был первым. Жозе не глупей своих братьев и не тупей, только у него поразительная способность уйти в себя, ничего не слышать; он из тех детей, кого не пронимают никакие слова, гений отрешенности. Взрослый видит косное тело, отяжелевшее над разодранными учебниками и тетрадками в кляксах.
А ум их меж тем далеко-далеко, средь высоких июньских трав, у ручейка, на ловле раков Бланш знала: три четверти часа она будет напрасно биться с полусонным мальчишкой, а в нем внимания, мысли и даже самой жизни будет не больше, чем в брошенной куколке насекомого.
Потом дети уйдут в школу а ей завтракать или нет? Пожалуй, завтракать: поститься ни к чему. Как ей приступить к причащению после того, как она сегодня вела себя с деверем? Еще надо заехать в банк. Назначена встреча с архитектором по поводу дома на улице Святой Екатерины. Найти время заехать к бедным. У Потена заказать бакалеи для посылки в приют Кающихся. «Я так люблю эту благотворительность» Вечером, после ужина, когда дети улягутся, она зайдет вниз, к матери. Там будет и сестра, и муж ее. Может быть, еще тетя Адила или аббат Меллон, первый викарий Есть женщины, которых кто-то любит Но ей выбирать не приходится. С таким множеством детей жениться на ней можно только по расчету. Нет-нет, она знала, что еще может понравиться Может случиться; об этом думать не надо. Или она уже начинает помышлять об этом? Только не унывать. Не в ее власти лишить своих малышей хотя бы ничтожной части самой себя; заслуги тут нет так она сотворена Уверена: поступи она дурно заплатят за все они еще в этой жизни Она знала, что нет причины так думать. Пожизненный приговор быть прикованной к своим детям. Это не радость. «Больше не женщина кончено» Она закрыла руками глаза, провела ладонями по щекам. «Еще не забыть сходить к зубному врачу»