Порхун Лариса - Три повести стр 13.

И обида на мать, которая, оказывается, долгое время не разрешала отцу с сыном общаться, а Юрка был уверен, что такое решение она за него не имела права принимать, и вообще, может из-за этого он всю жизнь страдал и мучилсяТут он снова припомнил, что она его почти в восемь лет в школу отдала из-за того, что он был очень маленького роста и болел без конца. И вот теперь ему уже пятнадцать, а он только в восьмом классе, а мог бы преспокойно с Дашкой учиться сейчас в девятом и тогда, скорее всего, всё было по-другому. Учись они в одном классе, у неё было бы гораздо больше возможностей увидеть его, Юрку Либермана в выгодном свете и оценить его несомненные достоинства.

Я ничего не стала говорить об этих его нескончаемых, чтобы не сказать глупых фантазиях, потому что слишком уж была огорошена этой новостью.

А Юрка уже разливался про качество еврейского образования, признанного во всём мире, и рассказывал об этом долго и так волновался, будто хотел в этом не столько меня, сколько самого себя убедить. И что, если всё получится, то в девятый класс он уже пойдёт там. Но на шее ни у кого сидеть не будет, а сразу после школы начнёт работать, и будет сам оплачивать свою учёбу в университете, если вообще решит поступать. Потому что это должно быть самостоятельным и осознанным решением, а не родительским выбором.

Но самое главное, что меня потрясло просто, это слова Юрки о том, что он хочет к своим. Я вообще сначала подумала, что ослышалась и вытаращила глаза на него, оказывается, нет, я всё расслышала верно, и он совсем не шутит. Какие уж тут шутки Он потом пояснил, что он тут изгой, и всегда им будет. Хотя бы даже из-за своей смехотворной внешности. Он так и сказал «смехотворной», честное слово. Вот, мол, тебе и одиночество. Реальное, а не надуманное, как у меня.

Кстати говоря, я уже не раз замечала, что Юрка в глубине души считает меня этакой избалованной дитятей из благополучной семьи, которая, что называется, с жиру бесится. Сочиняет там какие-то проблемы, которых и близко нет, заморачивается всякой ерундой и даже имеет наглость грузить ею тех, кому на самом деле гораздо меньше повезло в жизни.

Помимо своего внешнего вида, глобальным основанием для такого мнения ему служит тот факт, что Юрик все свои полных пятнадцать лет живёт в однушке бывшего семейного общежития с матерью-невротичкой, помешанной на чистоте. Хочу сразу заметить, что это его слова, не мои.

Нет, про одну комнату это точно, я там была и знаю, у них даже прихожей нет, открываешь входную дверь и сразу комната. А я ещё злюсь, что мне комнату с Дашкой приходится делить. У нас, конечно, по сравнению с Юркиной жилплощадью шикарные апартаменты. И это он ещё не видел папино родовое гнездо, то есть дом, где живут бабушка Аня и тётя Рая с мужем. И где меня в любой момент примут с распростёртыми объятиями. Не то, чтобы, я ж говорю, туда прямо собиралась, но думать о том, что есть на свете такое место, бывает иногда приятно.

Ну а что касается его мамы, то мне она даже нравится. Милая такая женщина, полная, но её это не портит и очень симпатичная, кстати: высокая и зеленоглазая, с целой копной волнистых, светлых волос. Они с Юркой вообще не похожи, это действительно очень бросается в глаза.

И я, конечно, Юрке никогда этого не скажу, но мне кажется, что по большей части именно этот факт Юрку больше всего и раздражает. Да-да. Я тоже раньше думала, что только девчонок интересует внешность. Ничего подобного. Мальчишек такие вопросы беспокоят ничуть не меньше. Особенно, если мама у тебя напоминает Николь Кидман или Ким Бессинджер, в российской версии, конечно, а сам ты, говоря откровенно, больше смахиваешь на Румпельштильцхена, и контраст, как говорится, налицо, или лучше сказать на лице. И если вдобавок наблюдать ты это вынужден изо дня в день да ещё и на такой малой площади, то не стоит удивляться, что рано или поздно у тебя начнут возникать комплексы и разногласия с самым близким тебе человеком, причём по поводу и без.

И у них действительно очень чисто дома. Почти стерильно. Юркина мама, тётя Наташа, за этим тщательно следит. И она всегда спрашивает ещё с порога, помыли мы руки или нет. И Юрку это бесит, хотя за столько лет можно было бы уже привыкнуть, наверное, и простить маме эту маленькую слабость. Тем более что ничего не меняется. Юрка специально орёт, что нет, не мыли и даже не думали, и она каждый раз пугается по-настоящему. Даже удивительно. Она неизменно спрашивает про руки или запрещает пить сырую воду, а он огрызается и делает назло. И так постоянно. Как будто они играют в такую странную, бесконечную игру. Несмотря на то, что Юрка разговаривает с матерью, как последняя скотина, она этого как будто не замечает. А может просто привыкла.

Но в остальном, тётя Наташа славная и ко мне очень хорошо относится, скорее всего потому что у её сына, мягко говоря, не так уж много друзей. И улыбка у неё хорошая. Настоящая такая, не притворная, которой улыбаются большинство взрослых.

Многие, включая и их самих, об этом даже не догадываются. Но ведь это так заметно и так отвратительно, разве нет? Вот мы буквально недавно встретили с мамой на улице её старую знакомую, и она начала фальшиво восторгаться, как я выросла, как будто это не естественный процесс, а какое-то моё личное небывалое достижение, к которому я пришла путём долгих и упорных тренировок. И, глядя на меня, улыбалась так натянуто и так искусственно своим небрежно накрашенным ртом, что я подумала, что лучше бы она взяла и просто плюнула в мою сторону. Это было бы честнее, я бы её даже зауважала, потому что я против вранья.

 А там?  спросила я, болтая ногой. Юрка непонимающе на меня уставился и я пояснила:

 Ну там, в Израиле, ты разве не будешь изгоем?  нога моя раскачивалась всё сильнее, к тому же к ней присоединилась вторая.

Я задала этот вопрос не потому, что меня сильно интересовал ответ, на самом деле, мне всё уже было ясно, но просто больше в тот момент в голову ничего не пришло, хотя мыслей в ней хватило бы на целый железнодорожный состав.

 Да ты что?!  Юрка даже руками развёл от моей дремучей непроходимости,  Там никто не станет оценивать человека по внешности, понимаешь? Там совсем другой менталитет, я же тебе только что, буквально на пальцах всё объяснил А значит, я не буду там выделяться. Там я буду свой, а тут я вечный хоббит, чужак.

 И там чужак,  сказала я упрямо, не назло ему, я действительно так думала,  чужак, потому что это не твоя страна, я сейчас не о родине там и берёзках всяких, а просто не твоя и всё, и язык чужой, и люди чужие, даже если вы в чём-то и похожи, они всё равно чужие И вообще,  я отчаянно искала какие-то аргументы, так как мне казалось, что от этого зависит его решение,  ты вырос здесь, а не там, ясно?

 Ну и что?  фыркнул Юрка,  Тоже мне причина, ты ещё скажи «где родился, там и пригодился», как шапокляк какая-нибудь. И сам засмеялся своей шутке. То есть ему было смешно! И меня это прямо взбесило. И я ему кое-что на это ответила. Так сказать, от всей души. А чего мне церемониться с человеком, для которого дружба ничего не значит?!

В общем, я ему сказала, что он может катиться в свой Израиль сколько хочет. И на здоровье, и что раз он такой любитель шапоклячьих поговорок, так вот ему ещё парочка для коллекции: скатертью-дорога, потому как таких друзей иметь, то и врагов не надо

Хотя здесь наверняка был явно перебор. Я поняла это уже потом. Но тогда во мне говорила какая-то непонятная обида, действительно непонятная, ну с какой это стати я отказываю человеку в праве жить там, где ему хочется?

Но то, с какой он лёгкостью об этом говорил, да ещё этот смех его идиотский в конце, как будто это действительно такая ерунда, которую не стоило даже и обсуждать.