Да я не об этом, дурак. Как человек, что из себя представляет?
Друг и товарищ! Голос у Шпапрака сделался глумливым. Старший товарищ. Мэтр! Почти Познер. А в чем дело? Сковырнуть решил Кирилла? Правильно, молодым везде у нас дорога, а стариков на почет!..
Хорош блажить! Оборвал его Хасан. Ты в курсе, что его семья погибла?
Ну-да, все были в курсе, кивнул Шпарак. Что случилось-то?
Пока ничего Ладно, идем работать.
Да-да! Конечно, работать! Шпарак выбил из пачки вторую сигарету, прикурил и жадно затянулся табачным дымом. Дурак ты, Хан, пробормотал ему вслед. Всегда был дураком и дураком помрешь. И даже не поймешь от чего.
Тем временем Хасан поднялся в студию. Дневной блок вел Олег Чернышев, неунывающий сорокалетний брюнет. В этот момент он как раз общался со слушателями. Хасан прошел мимо стекла, в знак приветствия поднял руку. Чернышев в ответ показал "рога дьявола".
Как вы говорите? Разносился его голос из динамиков. У зоопарка юбилей?! Семьдесят пять лет Кто бы мог подумать?! Спасибо вам за добрые вести, Ангелина Ивановна!.. Вот видите, дорогие радиослушатели, оказывается, городскому зоопарку в этом месяце исполняется семьдесят пять лет. Я даже затрудняюсь сказать, как бы это звучало в переводе на супружескую жизнь. Зоопарк вместе с городом уже семьдесят пять лет! По-моему, это неплохой повод, чтобы посетить зоопарк в выходные дни вместе с детьми. Ангелина Ивановна, мы благодарим вас за эту крайне полезную информацию. Честно говоря, я и понятия не имел, что у нашего города намечается небольшой юбилей. А вот, кстати, подошло время новостей! В студии Екатерина Малахова! Чем порадуете нас, Катя?
Сидевшая рядом с ним блондинка средних лет включила свой микрофон:
Здравствуй, Олег. Новостей сегодня много. И я думаю, что некоторые даже порадуют наших слушателей.
Что же, начало многообещающее, кивнул Чернышев и помаячил Малаховой "ухожу на перекур".
В нашем городе начинаются реставрационные работы самой старой улицы, богатой историческими памятниками, тем временем говорила Малахова. Городская администрация намерена вложить в этот проект
Как дела? Чернышев обменялся с Хасаном рукопожатием.
Как сажа бела, отозвался тот.
Ну да, все посыпалось
В смысле?
Олег! Окликнул Чернышева ассистент режиссера. Время!
Ладно, мне смену заканчивать, Чернышев похлопал Хасана по плечу. Ты держись. Бывает.
Хасан! Окликнул уже его ассистент режиссера. Зайди к Иван Иванычу.
С утра день стоял невзрачный, серенький, небо было затянуто сумрачной облачной пеленою. Но в тот момент, когда Хасан подошел к кабинету Ивана Иваныча, в окна брызнули ослепительные солнечные лучи. Хасан зажмурился от неожиданности и открыл дверь.
Доброе утро! Звал?
Ты присядь, в ногах правды нет, режиссер был коренаст, бритоголов и спортивен в свои шестьдесят с хвостиком. Какая кошка пробежала между тобой и Ивановым?
Не понял?
Ты статус Иванова знаешь. Он художественный руководитель авторской программы. Сам выбирает темы, контент и помощников. В вашем «Часе активного досуга» он больше не нуждается.
То есть?
То есть, он закрыл ваш «Час»! Ты бы уже навел с ним мосты. У Кирилла есть чему поучиться, он выдержал картинную паузу, но реплики собеседника так и не дождался. Шпарак с Храмцовой уже влились в его команду. И ты не теряй времени Хотя, есть еще один вариант: отдохни два-три дня, что-то ты неважно выглядишь, а после приступай к обязанностям моего помощника. Это не самая плохая работа. Как знать, может дорастешь до полноценного руководителя. Не вечный же я!
Что же сегодня день такой поганый, пробормотал Хасан.
Ты порешай-подумай. На поклон к Иванову ты не пойдешь. Я тебя знаю. А предложение мое щедрое. Три дня даю. Свободен!
Я подумаю, кивнул Хасан. Обязательно подумаю.
И я тебя прошу, не устраивай скандалы. Держи себя в руках. Я понимаю, у тебя и без того проблем хватает. Просто это не твой год, сынок, он пожал Хасану на прощание руку. Ладонь у него была крестьянская широкая как лопата. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Может, все это к лучшему, парень.
Может быть Ладно, увидимся.
В этот момент солнечные лучи вновь порвали завесу снеговых туч, висевших над городом. Солнце полыхнуло подобно молнии, и где-то в поднебесье раскатился далекий гром. Хасан на мгновение закрыл глаза, словно увидел все это ясно как на ладони. Словно постиг в этот миг всю хрупкость человеческого мира.
Собеседник смотрел на него так, словно давно уже познал все это.
Сволочь ты! Хасан навис над Шпараком, как нависла снежная туча над городскими высотками.
А ты полегче все-таки! Тебе же все равно было. И я тебе говорил. Кажется И не раз говорил! Но ты же плевал на всех. А вот Кириллу не плевать Так что угомонись. Сегодня у нас последняя гастроль! С Кириллом я договорился! Уйдем под звуки фанфар!
Пошел ты со своими фанфарами! Хасан едва сдержался, чтобы не влепить Шпараку по сытой самодовольной харе. Да пошли вы все!
Вали-ка ты сам к такой-то матери! Шпарак проводил его взглядом, оправил помятую одежду и улыбнулся почти блаженно. Недолго музыка играла, шептал он, разглядывая свои белые, пухлые руки. Недолго
А Хасан выскочил на улицу. Резко выдохнул, почти выплюнул из груди воздух пропитанный ложью и предательством. И стремительно зашагал прочь. В этот момент в нем боролись два беса: один манил со дна бутылки, а второй просто кривлялся и гримасничал.
Суки продажные! бормотал он под нос, поминая напарников недобрым словом.
Время перевалило за полдень. Навстречу ему нескончаемым потоком шли пешеходы. Но в этот момент все они и пожилые, и юные были для него на одно лицо, словно весь мир превратился в пристанище Шпараков.
Хасан резко остановился возле остановочного комплекса. С зеркальной стены смотрел на него помятый, невыспавшийся субъект с лицом, заросшим недельной щетиной. Это был он. Хасан несколько мгновений смотрел на свое отражение, потом зашел в торговый комплекс и бросил продавцу:
Банку пива, крепкого, любого! Лучше две! И пачку сигарет покрепче!
Он расплатился и тут же приложился к банке. Пил жадно, захлебываясь, в пять глотков осушив ее.
Снова подошел к витрине:
Зажигалку!..
Он вышел на улицу и закурил. После второй затяжки на глаза ему словно заслонку опустили.
Семья Бикташевых перебралась в этот город из Дагестана полвека назад. Дед Хасана Магомед Бикташевич в молодости сделал стремительную карьеру по партийной линии. А к тридцати годам по спецраспределению был переведен в эти края для усиления партийного аппарата. Во времена «хрущевской оттепели» в советском обществе началось брожение, и партия решила зацементировать фундамент государства делами своих лучших сыновей. Так Бикташевы пустили корни в метрополии. Плодовитость кавказцев дело известное. К тому времени, когда Магомед Бикташевич очнулся на смертном одре, его многочисленные отпрыски уже трудились в системе городского управления, в прокуратуре, в сферах торговли и образования.
Хасан был первенцем четвертого сына Магомеда. Трудно сказать, насколько творческой и артистичной была его натура. Но его своенравие и упрямство были известны всем. На Руси о таких издревле говорят: «Без царя в голове!» Его безудержное желание жить только по своим прихотям к двадцати восьми годам привело к душевному кризису, разрыву с любимой девушкой и проблемам на работе.
И вспомнив все это, Хасан внезапно почувствовал себя паршивой овцой в отборном стаде. Его родственники были как на подбор целеустремленной и несгибаемой пехотой. Они знали и ясно видели свои вполне достижимые, осязаемые цели и, в отличие от него, привыкли их добиваться.