Всего за 400 руб. Купить полную версию
Куликовская битва произошла 8 сентября 1380 года, это без преувеличения эпохальное событие в истории нашей страны по своему значению и влиянию на дальнейшую историю Российского государства. Сражение завершилось полным разгромом армии неприятеля, остатки вражеских войск бежали, преследуемые конными полками русских. При этом две армии сильно различались по своему наполнению. Войска Мамая состояли из профессиональных воинов, основу его армии составляла ордынская конница из девяти подвластных ему улусов, которую усилили вассальные наемники и союзники. Великий князь Дмитрий Иванович использовал, помимо, несомненно, уступающих татарам в численности княжеской и боярской конниц, народное ополчение. Ополчение по преимуществу состояло из людей, которые не принимали участия в крупных сражениях и не имели профессиональной подготовки, боевого опыта. В тяжелейшей исторической ситуации 1380 года, когда судьба Руси и ее существование оказалось под угрозой, народное ополчение должно было сыграть свою роль, стать сплоченным и многочисленным. Летописец сообщает: «От начала миру не бывала сила такова рускых князеи, яко же при сем князи великом Дмитрии Ивановиче, бѣяше всея силы полтораста тысячь или съ двѣсти тысящи». К историческим источникам нужно относиться критически, и не каждой цифре можно доверять, но летописи показывают масштаб и огромную значимость события. Четвертая Новгородская летопись сообщает: «беаше всеа силы и всихъ ратеи числом с полтораста тысящь или с двесте. Еще же к тому приспеша в тои чинъ рагозны издалеча велицыи князи Олгердовичи, поклонитися и послужити: князь Ондреи Полочкои съ Плесковици, брат его князь Дмитрии Бряньскии съ всеми своими мужи».
Сопротивление русских князей ордынским захватчикам постепенно нарастало, что озлобляло ханов и беглярбеков. Войска хана Араб-шаха (царевич Арапша) в 1377 году сожгли и разграбили Нижний Новгород, городки по реке Суре, есть различные мнения историков об участии полчищ Мамая в этом набеге. Ряд современных историков и русские летописи предполагают, что в это время Араб-шах служил темнику Мамаю, хотя и являлся потомком Чингисхана, в отличие от Мамая, по факту управляющего западной частью Золотой Орды. Мамай отправил большие войска на Москву, князь Дмитрий Иванович выслал им навстречу войско, татары были разбиты при реке Воже. Вожское поражение разъярило Мамая, стало понятно, что для покорения Руси нужен новый большой поход, который начали тщательно готовить, мобилизуя не только татар, но и нанимая другие народы, заключая новые союзы, к походу обещал присоединиться литовский князь Ягайло.
Конечно, не обошлось и без вмешательства западных стран. В 1320 году в Кафе было основано католическое епископство. По мнению профессора С. А. Секиринского: «Крым и его приморские города являлись одним из путей экспансии римско-католической церкви на север и восток. Отсюда такой интерес папства к крымским делам». Совершенно не случайным было то, что генуэзцы оказались в числе не только идейных вдохновителей, но и организаторов похода Мамая на Москву. На подготовку вторжения на Русь генуэзские банкиры выделили такие средства, что к 1380 году Мамай сумел собрать огромное войско. На эти средства в Европе были наняты 4000 закованных в сталь пехотинцев-копейщиков, эти отряды были доставлены на кораблях генуэзских купцов через Средиземное, Черное и Азовские моря к донскому устью. Также прибыли представители 10 крупнейших банков Генуи для контроля за расходом средств и в ожидании большой прибыли после войны. Папа Урбан VI издал буллу: «Магистру Ордена доминиканцев назначить специального инквизитора для Руси и Валахии (область между Карпатами и Дунаем)». В булле подчеркивались права и обязанности инквизитора: пользуясь всеми силами и средствами, искоренять «заблуждения» на Руси «принудительные меры вплоть до телесных наказаний». Мамай ставил не свойственные прошлым ханам задачи: политическое подчинение Руси и разгром православия. Летописец свидетельствует о его планах так: «Христианство погубим, а церкви сожжем, а законы их изничтожим. Я не хочу так поступить, как Батый приду на Русь и убью князя их тут и осядем, и Русью завладеем, тихо и беззаботно заживем». В контексте этого победа на Куликовом поле обретает еще более судьбоносный смысл не только в истории нашей страны, но и всей православной и восточнославянской цивилизации, в мировой истории.
Начал готовить войска и Дмитрий Донской, обратившись к князьям ярославским, белозерским, ростовским. Русское войско решено было собирать в Коломне, перед выступлением князь Дмитрий отправился к преподобному Сергию Радонежскому за благословением. 20 августа русская рать вышла из Коломны и встала на Оке, где соединилась с войсками Владимира Серпуховского и другими московскими полками, было решено перейти Оку. После совета князей войска переправились через Дон, утром 8 сентября показалось войско неприятеля.
Для победы над таким мощным войском ордынцев, усиленных многочисленными союзниками и наемниками, требовалось объединение всех возможных сил русских князей и русского народа. Да, возможно не удалось сплотить всех, были и предатели вроде князя Олега Рязанского или Михаила Тверского, но объединить удалось многих, и это стало началом единого государства. Из дружин множества князей начало складываться общерусское войско. В поход с великим князем московским Дмитрием Ивановичем выступили отряды и полки из городов и волостей великого княжения Москвы: Коломны, Звенигорода, Можайска, Серпухова, Боровска, Дмитрова, Переславля, Владимира, Юрьева, Костромы, Углича, дружины Белозерского, Ярославского, Ростовского, Стародубского, Моложского, Кашинского, Вяземско-Дорогобужского, Тарусско-Оболенского, Новосильского, Муромского, Елецкого, Мещерского княжеств, Пскова и Новгорода Великого, а также служилого московского князя Романа Михайловича Брянского. Перед последним переходом к Дону к русскому войску присоединились дружины литовских князей Дмитрия и Андрея Ольгердовичей. «В одном строю стояли и князья, и холопы, и профессиональные воины, и ополченцы, и бояре, и крестьяне. После битвы Дмитрию Донскому донесли о гибели 500 бояр, а из 40 князей пало в сече двенадцать»
По обычаю того времени битва началась с поединка двух воинов, который имел большое моральное значение. От ордынцев вышел Челубей, закованный в броню, на счету которого было множество побед в подобных поединках. С нашей стороны вышел монах Пересвет, облаченный в монашескую одежду схимника, лишь с копьем. Оба, столкнувшись, ударили копьями, Челубей упал замертво на поле боя, смертельно раненого Пересвета конь донес до русского строя, смерть его видели не многие эта победа очень воодушевила русскую рать.
Дмитрий Донской, объезжая перед битвой ряды воинов, говорил им: «Возлюбленные отцы и братия, Господа ради и Пречистой Богородицы и своего ради спасения подвизайтеся за православную веру и за братию нашу». Сам князь, переодевшись в простой плащ, поехал в сторожевом полке, чтобы впереди его собственноручно ударить на врагов. Первый и самый мощный удар конницы ордынцев принял на себя передовой полк, неся огромные потери, полк не отступил и сломил первый натиск. Пользуясь численным превосходством, ордынцы стали напирать на главную рать, полки Московский, Владимирский и Суздальский. Но Глеб Брянский и Тимофей Васильевич восстановили строй и сумели опять сомкнуть большой полк. Русские полки были выстроены так, что охватить их было невозможно, а только прорвать, сделав брешь. Потерпев неудачу в центре, ордынцы устремились на левый фланг, где завязался ожесточенный бой. Полки левого крыла стали подаваться назад, что создавало угрозу большому полку. Обойденное войско было прижато к Непрядве и истреблено, уже можно было услышать победные крики татар. Князь Владимир Андреевич и Дмитрий Волынец из засады следили за битвой. Молодой князь рвался в бой, но опытный воевода сдерживал его. Увидев, что ордынская рать начинает громить левое крыло, Дмитрий Боброк воскликнул: «Теперь и наш час приспел! Дерзайте, братия и други. Во имя Отца и Сына и Святого Духа!» Подобной битвы никогда не было на Руси: из-за тесноты погибло много людей, но исход боя был решен Владимиром Андреевичем, ударившим из засады в тыл татарам. Нукеры Мамая дрогнули и побежали, сметая собственные полки подкрепления. Не спасли ордынское войско ни восточная конница, ни генуэзские наемники-пехотинцы. Войска Мамая были разбиты в бою и бежали.