Вознесенская Юлия Николаевна - Благодарю за любовь стр 15.

- А что это за мужик у тебя появился?

- Да уж мужик… Это ты угадал.

- Немец?

- Нет.

- Богат?

- Понятия не имею! Но цветы дарит почти каждый день и на рестораны не скупится, так что какие-то деньги у него, видимо, имеются.

- А как его зовут?

- Не скажу, чтобы ты не сглазил.

- Шутишь?

- Ну, считай, просто не хочу марать наши с ним отношения.

- У вас все так серьезно?

- Да, очень серьезно.

- А я-то, дурак, мириться к тебе пришел… Я виноват перед тобой.

Жанна посерьезнела.

- Я это ценю, Витя. Я, правда, не очень верю тебе, но все-таки ценю твое признание. Раньше ты извиняться не умел. Знаешь, когда я узнала про твою интрижку с этой берлинской дамочкой, я убить тебя была готова. И если бы судьба не послала мне в самый нужный момент неожиданную поддержку…

- В лице твоего немца?

- Я же сказала, что он не немец! Но это все равно, это не важно, а важно то, что он спас меня от какой-нибудь большой глупости.

- Вроде венка с надписью "Благодарю за любовь"?

- Может, и хуже, я ведь баба-то злая. Но венок я тебе, Витя, не посылала. Интересно, кто ж это тебя так порадовал?

- Не знаю. Регина уверяет, что не она.

- Да, на нее не похоже.

- Почему?

- Она трусиха.

- При чем тут трусость? Обыкновенная бабья романтическая дурь. Она как раз читает женские романы и смотрит "мыльные оперы".

- Думаешь, все так вот просто? А мне кажется, что тебе стоит снести этот венок в полицию.

- В полицию? Зачем? Почему?

- Да потому, что этот венок скорее всего вовсе не прощальный романтический дар, а угроза. Венок-то похоронный! Для прощального дара хватило бы букета роз да открытки с той же надписью.

- Кто и почему может хотеть меня убить? - усмехнулся Виктор, пожимая плечами. - Ты меня убивать раздумала - тебя отвлекли, а больше вроде и некому.

- А ты все-таки подумай! Ты все о женщинах думаешь, а ты оглянись вокруг. Вот, скажем, муж Регины. Сколько он тебе добра сделал, сколько тебе одних денег от него перепало - а ты пробрался в его дом, пригрелся и нагадил.

- Жанна, ну ты могла бы выбирать выражения!

- Но ты же уже доел свою яичницу. Я выражений не выбираю, а вот Артур, как видишь, выбрал очень даже деликатное предупреждение: "Благодарю за любовь".

- В чем ты тут видишь предупреждение?

- Я вижу прямую угрозу: эти слова можно расшифровать так: ты предал мою дружбу и любовь моей жены - ты будешь за это наказан.

- Ни про какое наказание там не было ни слова.

- Виктор, ну ты точно заболел, раз таких простых вещей не понимаешь: а сам-то венок - это разве не угроза? Это же венок на твои собственные похороны, дурачок! Нет, ты точно должен снести этот подарок в полицию.

- Да нет, Артур не стал бы затевать какое-то дело, которое может заинтересовать полицию.

- А Милочка?

- Что - Милочка?

Жанна стояла, нахмурившись и постукивая ножом по ладони.

- Знаешь, я подошла к ней в храме после службы. Увидела, как она молится, что-то во мне дрогнуло, и я подошла к ней и попросила прощения. За тебя. И знаешь, что она мне ответила?

- Что?

- Что она охотно прощает меня и сама просит у меня прощения, потому что она специально приехала в Мюнхен, чтобы проститься со старыми друзьями перед дальней поездкой. И вид у нее при этом был какой-то… потусторонний. А я ведь не говорила ей, что мы с тобой расстались! Наоборот, я сказала ей, что ты тоже в Мюнхене. Так что найти твой адрес она могла в пять минут по телефонной книге.

- Когда это было?

- В прошлое воскресенье. Может, у нее рак?

- Рак?! А это ты с чего взяла?

- Так, почему-то подумалось. Она очень похудела. И потом, она ведь ясно сказала, что приехала в Мюнхен прощаться с друзьями… Рак часто накидывается на тех женщин, которые не могут пережить кризис расставания.

- Что-то я про такое не слышал, чтобы женщины от измены мужа заболевали раком.

- А я слышала и не раз. Бывает и хуже.

- Хуже рака?

- Да - умом трогаются или совершают преступление, а иногда и то, и другое вместе. Нет, Витя, ты непременно должен снести этот венок в полицию! Или постарайся встретиться с Милочкой и попросить у нее прощения.

- Ты, Жанна, фантазерка, но фантазии у тебя на этот раз какие-то уж очень черные. Ты и меня, и Милочку похоронила. Злая ты женщина, Жанна!

- Ну вот! А я его яичницей накормила и шесть бутербродов ему приготовила: с сыром, ветчиной и салями! Впрочем, я ведь сама призналась, что я злая баба.

- Ты до мужиков злая, а так очень даже ничего… Ладно, давай твои бутерброды, пойду я, а то еще твой спортсмен появится.

- Да, ему уже пора бы явиться. Хочешь с ним познакомиться и сравнить с собой?

- Намекаешь, что сравнение не в мою пользу?

- Угу.

- Поздравляю. Нет, я уж, пожалуй, от знакомства уклонюсь, а то еще прибьет. Так ты можешь одолжить мне немного денег?

Виктор снял с батареи свои кроссовки и стал надевать их прямо на кухне.

- Ты бы в прихожей обувался, Витя.

- А, да ладно… Я уже готов.

Он отнес синие тапки в прихожую и стал обуваться, с интересом поглядывая на новые клетчатые тапки.

- Сколько денег тебе дать?

- А сколько ты можешь?

- Пятьсот марок тебе хватит?

- Ого! Только чеком не предлагай: у меня в банке минус.

- У меня как раз есть наличные. Подожди минутку. - Жанна ушла в комнаты и почти сразу же вернулась, держа в руках деньги.

- Держи!

- Спасибо тебе большое, Жанна. Я отдам их тебе…

- Когда сможешь, тогда и отдашь. Иди, Витя! Будет еще надо - позвони. Но я думаю, ты недолго будешь без денег.

- Да, я собираюсь устроиться на работу.

- Или пристроиться… Ой, прости меня, вредную!

- Да ладно…

- И будь все-таки осторожен. Похоронные венки шутки ради не шлют, они все-таки больших денег стоят…

Он пошел к дверям и у самых дверей остановился.

- Жанна, а ты случайно не знаешь, у кого из друзей остановилась Милочка?

- Не знаю. Вроде у кого-то в Оберменцинге. Скорее всего это кто-то из людей, близких к монастырю. Ты знаешь адрес Почаевского монастыря?

- Нет, не знаю.

- Я тоже там никогда не была, но знаю, что это где-то возле Блютенбурга.

- Ничего, я найду. Как ты думаешь, в котором часу в монастыре начинается служба?

- В пять, наверное, как везде.

- Ладно, пошел я. Ты ничего не хочешь мне сказать на прощание?

- Ой, Витя, я уже столько тебе наговорила! Да и что в таких случаях говорят? "Наша любовь была сказкой"? Если и сказкой - так про вампиров.

- И ведьмочек.

- И ты прав, Витенька!

Виктор сбежал по лестнице, не стал вызывать лифт. Он вышел на улицу и решительным шагом направился к стоянке такси.

- Вы знаете, где в Оберменцинге находится русский монастырь? - спросил он водителя первой в очереди машины.

- Не знаю, но могу посмотреть по карте. Садитесь!

Виктор уселся в машину и порадовался, что не успел промочить ноги, идя к стоянке от дома.

Водитель развернул карту, посмотрел, нашел русский монастырь.

- Господин знает, что это будет стоить порядка пятидесяти марок?

- Я знаю, - кивнул Виктор. - Поезжайте, пожалуйста.

ГЛАВА 3
ВЕНОК ОТ МИЛОЧКИ

В маленьком храме русского мужского монастыря шла всенощная. Горели только красные лампадки и темные восковые свечки; в пахнущем ладаном теплом полумраке фигуры монахов казались особенно черными, и тем резче отличались от них стоявшие позади мирские, несколько мужчин и с десяток женщин. Милочки среди них Виктор не заметил, но все равно решил дождаться конца службы, чтобы расспросить о ней: если она остановилась в Оберменцинге, то наверняка у кого-то из прихожан монастыря.

Первые полчаса службы Виктор с интересом разглядывал скромное убранство храма и слушал хор, но потом, когда потушили все свечи, на середину храма вышел чтец и начал читать что-то до крайности унылое и монотонное, он заскучал, устал стоять на ногах и стал тихонько оглядываться - нельзя ли где-нибудь присесть? У задней стены он разглядел совсем небольшую скамью, на которой сидела старушка с костылем, а рядом стояла согбенная женщина в низко надвинутом на лицо черном платке. Он постеснялся их тревожить. "Однако, - подумал он нетерпеливо, - как долго у монахов тянется служба, и не спросишь ни у кого, скоро ли конец, - неудобно!" Ему нестерпимо захотелось курить, и он вышел из храма.

После запаха свеч и ладана особенно приятным показался ему свежий морозный воздух. Он прошелся вдоль длинного монастырского корпуса и вышел за ворота. Закурил. Напротив монастыря стоял игрушечный, но очень стильный замок Блютенбург: стены с башнями, окруженные рвом, низкие ворота, за стеной - сам замок и небольшой, похожий на макет готический собор. Перед замком на озерке был устроен каток, там было светло, играла музыка и кругами носились пестрые конькобежцы. Виктор стал прогуливаться по дорожке между темневшим за стеной кустов монастырем и веселыми огнями Блютенбурга: отсюда он увидит, когда прихожане пойдут со службы. А ему пока есть чем заняться: надо съесть бутерброды, приготовленные Жанной, пока они не задубели на морозе, ну и приготовиться к встрече с Милочкой…

Милочка… Как забавно они познакомились. Сколько же лет прошло с тех пор? Пять? Или шесть? Ого, как бежит время! Он подсчитал и припомнил, что с тех пор минуло уже семь лет.