Всего за 319 руб. Купить полную версию
Это был богатый событиями период 1882 год, когда Эмма Гольдман, которой тогда было 13 лет, приехала в Петербург. Борьба не на жизнь, а на смерть между самодержавием и русской интеллигенцией охватила всю страну. Александр II пал годом ранее. Софья Перовская, Желябов, Гриневицкий, Рысаков, Кибальчич, Михайлов, героические исполнители смертного приговора тирану, вошли тогда в Валгаллу бессмертия. Геся Гельфман, единственная цареубийца, жизнь которой правительство неохотно сохранило из-за беременности, последовала за бесчисленными русскими мучениками в сибирские этапы. Это был самый героический период в великой освободительной битве, битва за свободу, равной которой мир еще не видел. Имена мучеников-нигилистов были у всех на устах, и тысячи людей с энтузиазмом последовали их примеру. Вся интеллигенция России была проникнута нелегальным духом: революционные настроения проникли в каждый дом, от особняка до лачуги, пропитывая военных, чиновников, фабричных рабочих и крестьян. Эта атмосфера пронизывала самые казематы царского дворца. У молодежи зародились новые идеи. Разница полов была забыта. Мужчины и женщины сражались плечом к плечу. Русская женщина! Кто когда-нибудь сможет воздать должное или достойно изобразить ее героизм и самопожертвование, ее верность и преданность? Тургенев в своем великом стихотворении в прозе «Порог» называет ее святой.
Юная мечтательница из Кёнигсберга неизбежно втянулась в водоворот. Оставаться вне круга свободных идей означало прозябание, смерть. Не следует удивляться ее юному возрасту. Молодые энтузиасты не были тогда редким явлением в России. Изучение русского языка вскоре познакомило юную Эмму Гольдман с революционными студентами и новыми идеями. Место Марлитты заняли Некрасов и Чернышевский. Былая поклонница доброй королевы Луизы превратилась в пылкую поборницу свободы, решив, как и тысячи других, посвятить жизнь освобождению народа.
Борьба поколений теперь происходила в семье Гольдман. Родители не могли понять, какой интерес может найти их дочь в новых идеях, которые они сами считали фантастическими утопиями. Они старались отговорить девушку от этих химер, результатом чего стали ежедневно повторяющиеся душераздирающие споры. Лишь у одного члена семьи юная идеалистка нашла понимание у старшей сестры Хелены, с которой она впоследствии эмигрировала в Америку и любовь и сочувствие которой никогда не подводили ее. Даже в самые мрачные часы последующих преследований Эмма Гольдман всегда находила убежище в доме этой верной сестры.
Эмма Гольдман наконец решила добиться независимости. Она видела, как сотни мужчин и женщин жертвовали блестящей карьерой, чтобы идти в народ. Она последовала их примеру. Она стала фабричной работницей, сначала делала корсеты, а затем и перчатки. Ей было 17 лет, и она гордилась тем, что зарабатывает себе на жизнь. Останься она в России, вероятно, рано или поздно разделила бы судьбу тысяч погребенных в сибирских снегах. Но для нее должна была начаться новая глава жизни. Сестра Хелена решила эмигрировать в Америку, где уже поселилась другая сестра. Эмма уговорила Хелену разрешить к ней присоединиться, и вместе они отправились в Америку, полные радостной надежды на великую свободную страну, славную республику.
Америка! Какое волшебное слово. Тоска порабощенных, земля обетованная угнетенных, цель всех стремлений к прогрессу. Здесь нашли свое воплощение человеческие идеалы: ни царя, ни казаков, ни чиновников. Республика! Славный синоним равенства, свободы, братства.
Так думали две девушки, переезжая в 1886 году из Нью-Йорка в Рочестер. Скоро, слишком скоро их ждало разочарование. Идеальные представления об Америке пошатнулись еще в Касл-Гарденс и вскоре лопнули как мыльный пузырь. Здесь Эмма Гольдман стала свидетельницей зрелищ, напомнивших ей ужасные сцены ее детства в Курляндии. Бесчеловечность и унижения, которым подвергали будущих граждан великой республики на борту корабля, в более жестокой и отягчающей форме повторили в Касл-Гарденс официальные лица демократии. И какое последовало горькое разочарование, когда юная идеалистка стала знакомиться с условиями жизни новой страны! Вместо одного царя она нашла их десятки; на смену казаку пришел полисмен с дубинкой, а вместо русского чиновника гораздо более бесчеловечный фабричный надсмотрщик.
Эмма Гольдман вскоре получила работу в пошивочном цеху «Гарсон К°». Заработная плата составляла два с половиной доллара в неделю. В то время фабрики не были моторизованы, и бедным швеям приходилось толкать колеса ногами, с раннего утра до поздней ночи. Это был страшно изнурительный труд, без единого лучика света, каторжная работа долгого дня велась в полном молчании русский обычай дружеской беседы за работой в свободной стране был непозволителен. Но эксплуатация девушек была не только экономической бригадиры и начальники смотрели на бедных наемных рабочих как на сексуальный товар. Если девушку возмущали ухаживания «начальства», она быстро оказывалась на улице как нежелательный элемент на фабрике. В добровольных жертвах на ее место недостатка не было: предложение всегда превышало спрос.
Ужасные условия делались еще невыносимее вследствие страшной скуки жизни в маленьком американском городке. Пуританский дух подавляет малейшее проявление радости, мертвящая тупость омрачает душу, невозможно никакое интеллектуальное вдохновение, никакой обмен мыслями между родственными духами. В этой атмосфере Эмма Гольдман чуть не задохнулась. Больше всего она жаждала идеального окружения, дружбы и понимания, товарищества родственных душ. Мысленно она по-прежнему жила в России. Незнакомая с языком и жизнью страны, она больше пребывала в прошлом, чем в настоящем. Именно в этот период она познакомилась с молодым человеком, говорившим по-русски. С большой радостью завязалось знакомство. Наконец-то появился человек, с которым она могла разговаривать, кто мог помочь ей преодолеть скуку узкого существования. Дружба постепенно крепла и в конце концов завершилась свадьбой.
Эмме Гольдман тоже пришлось пройти печальный путь супружеской жизни, она тоже должна была познать на горьком опыте, что нормы закона означают зависимость и самоуничижение, в особенности для женщины. Брак не был освобождением от пуританской тоски американской жизни, на самом деле он усугубился потерей возможности распоряжаться собой. Характеры молодых слишком сильно отличались. Вскоре последовало расставание, и Эмма Гольдман уехала в Нью-Хейвен, штат Коннектикут. Там она нашла работу на фабрике, а муж исчез с ее горизонта. Два десятилетия спустя федеральным властям суждено было неожиданно ей о нем напомнить.
Революционеры, активно участвовавшие в русском движении 1880-х годов, были мало знакомы с социальными идеями, волновавшими тогда Западную Европу и Америку. Их единственная деятельность состояла в просвещении народа, а конечной целью было уничтожение самодержавия. Социализм и анархизм были понятиями, едва известными даже по названиям. Эмма Гольдман тоже была совершенно незнакома со значением этих идеалов.
В Америку она прибыла, как и четырьмя годами ранее в Россию, в период больших социальных и политических волнений. Трудящиеся восстали против ужасных условий труда; движение Орден рыцарей труда достигло своего апогея в борьбе за восьмичасовой рабочий день, и по всей стране разнесся гул кровавой борьбы между забастовщиками и полицией. Борьба завершилась крупной забастовкой против чикагской компании «Харвестер», массовым убийством забастовщиков и судебным убийством профсоюзных лидеров, которые последовали за историческим взрывом бомбы на Хеймаркет. Анархисты выдержали мученическое испытание крещением кровью. Апологеты капитализма тщетно пытаются оправдать убийство Парсонса, Шпиона, Лингга, Фишера и Энгеля. После публикации причин, по которым губернатор Альтгельд освободил трех заключенных в тюрьму анархистов Хеймаркет, не осталось никаких сомнений в том, что в Чикаго в 1887 году было совершено пятикратное узаконенное убийство.