Всего за 169 руб. Купить полную версию
Думаю, не остаться ли с тобой ночку скоротать, с соколиком зеленоглазым, бесстыдно хмыкнула водяница. Вот и любуюсь на тебя.
Тьфу ты, пропасть! Желан шарахнулся в сторону, осеняя себя знаком Перуна. Еще я с мертвячкой не ложился! Сгинь, нечестивица, иди вон, с лешими кувыркайся!
И ушел торопливым шагом к костру, что разгорался за кустами ольшаника.
Да я бы с тобой брюхо опростать на одном поле не села, не то, что на ложе идти, тихонько фыркнула Яра ему вслед. Ни живая, ни мертвая бы не села.
Последняя фраза потонула в смехе и окончательно расколола настороженное отчуждение между живыми и мертвыми девицами.
Колечко у тебя какое красивое, шепнула Даренке одна из водяниц, глядя с завистью на тоненькую ручку, украшенную медным перстеньком.
Подобные вещицы не стоили почти ничего. Их целую горсть когда-то дали батюшке на торжище, в довесок к двум дорогим клинкам из булатной стали. По приезду домой Ратибор, довольный удачной покупкой, просто раздал их сенным и кухонным девкам. Маленькая Даренка, крутившаяся рядом, тут же заканючила, мол, такое же хочу. Напрасно отец ей объяснял, что любимой доченьке княжеского сотника стоит надевать золото и жемчуга, а не пустяковую медяшку. Девочка только накуксилась, собираясь заплакать, и Ратибор махнул рукой носи, что хочешь.
Сейчас перстень было ей мал, и ближе к вечеру ощутимо жал палец. Выкинуть рука не поднималась, передаривать было некому До сегодняшнего дня.
Забирай себе! радостно улыбнулась Даренка, снимая кольцо и вкладывая его в синеватую ладошку.
Водяница смотрела на нее, открыв рот.
И не жалко?
Тебе нет. За спасение, в благодарность
Остальные утопленницы зашевелились, заахали, тихонько всплескивая ладонями и поводя островатыми ушами, жадно уставились на счастливицу. Миг и к ним потянулись беленькие ручки змеевых невест, и в каждой были зажаты дары: перстеньки, запястья, стеклянные бусины. Цветка подала одной из спасительниц глиняную птичку-свистульку, разукрашенную алым да золотым.
Бери, тебе пойдет больше, чем мне
Носи, не снимая, пусть оно принесет тебе удачу!
Это дедушкина бусина, она хорошие сны навевает Пусть тебе зимой снится лето!
Шагнула вперед Добронрава статная, высокая, вровень с Ярой, золотая коса поперек груди лежит. С грустной улыбкой протянула дочери водяного царя гребень, украшенный самоцветами. Та в ответ подобралась, тонкие ноздри хищно затрепетали. Но руку за подарком не протянула.
Я ведь тебя знаю. Ты княжича младшего любишь, в том году на Купалу венок по реке пускала и имя его шептала. Это ведь его подарок? И не жалко?
Если мы завтра погибнем, чего жалеть? Пусть лучше у тебя в деле будет, чем у змея в пещере валяться, под грязными лапами, пожала плечами Добронрава нарочито-равнодушно. Василиса говорит, что змея можно одолеть, но с ним мужики не справились за семь зим
Яра только хмыкнула.
А раз Василиса говорит, вы ее слушайте. После встречи с ней ни один из змеев с целой головой не ушел.
Но гребень все же приняла, а затем взглянула на Добронраву в упор.
Я буду ждать тебя, девица, когда вы поедете обратно. Княжич ведь тоже по тебе сохнет, и вещь эта пропитана его томлением, его страстью. Мне чужое счастье ни к чему. Привезешь гребень взамен из змеевых пещер, да смотри, чтобы не хуже этого был! И не смей со мной спорить, раз я сказала, что вы вернетесь живыми значит, вернетесь. Держитесь Василисы, она баба вредная да злоязыкая, но дело свое знает.
Тут уж зарумянились вдвоем и ведьмина ученица, и Добронрава. А Даренка, оглядываясь по сторонам, вдруг увидела, что одна из водяниц грустит в сторонке, задумчиво поглаживая подаренную свистульку. Девчонка, видимо, умерла недавно, и года не прошло. Руки еще были гладкие, рубаха почти не рваная, не выцветшая, да и на шее болтались какие-то бусинки на полусгнивших нитках.
Что с ней? шепнула Даренка.
С кем? недоуменно оглянулась Яра. Ах, с Лиской? Она разумом немного тронутая, до сих пор в себя после кончины не пришла, не оплакала былое. Говорит, не помнит ничего. Только мы знаем, что не сама она по доброй воле из жизни ушла, утопили ее
Помню, отозвалась Лиска. Затем посмотрела на поляну, где стоял лагерь, и повторила. Глиняную пташку помню, мне матушка такую же с ярмарки привозила. Как пряли с подруженьками на посиделках, тоже помню. И его вспомнила.
Кого? удивилась Даренка.
Дружинника золотоволосого, водяница растерянно моргнула и еще крепче прижала свистульку к груди. Он меня звал купаться. Долго звал. Обещал на речке показать тропы диковинных зверей, которые рога сбрасывают каждую осень, и птиц, что горят, рассыпаются в угли, а затем снова воскресают живыми и невредимыми. Говорил, за один поцелуй одна сказка
Остренькое белое личико сморщилось, будто Лиска собиралась заплакать.
А потом он делал со мной противное. И говорил, что сказки только для боярышень, а не для дурочек селянских. А когда я сказала, что пожалуюсь князю-батюшке, не постыжусь позора прилюдного уволок в воду и долго держал. И там я умерла.
Даренку словно нечистотами из отхожего места с головы до ног окатили! До того противно сделалось на душе, хоть волком вой. А потом стало страшно. Кого князь Вадим послал их сопровождать? Неужто он не знает, какую сволоту пригрел у себя в дружине? И какова же вся ватага, если лидер у них не только бессовестный охальник, но и насильник, и убийца?!
Нет, нельзя бояться! Девочка помотала головой, хотя сердце билось так, будто вот-вот выпорхнет из груди. Отец ее учил ведь, нельзя перед зверем выказывать страха. А чем Желан не зверь? Убил безвинную, а до этого мучил и истязал, как вздумается. Вон, Василиса не боится, и ей нечего. Чем больше трусишь перед злом, тем сильнее оно становится.
Василиса же, услышав сбивчивый рассказ, выдохнула сквозь сжатые зубы и побледнела.
Я его убью, сказала она, скрипнув зубами. Слышишь, Лисонька? Не сейчас, так потом. Дай только после битвы со змеем в себя прийти.
И тут сердито зашипела Яра.
Нет, ведьма, не смей его трогать. Если не хочешь врагом всему нашему племени стать.
И оскалила острые зубки, сгорбилась, вот-вот сама в чудовище превратится.
Теперь это наше дело. Мы сами с него за Лиску спросим. Ответит за каждую ее слезинку, за каждый пережитый миг ужаса.
У него железный меч, а на шее гривна серебряная, всхлипнул кто-то из младших «невест», то ли Зоряна, то ли Смеяна. Не дастся просто так.
Яра только хмыкнула в ответ, подталкивая Лиску к коням. Водяницы проворно надели на себя подаренные украшения и взобрались верхом. Миг и они с гиканьем исчезли в тумане, что начал растекаться и по болоту.
Предводительница задержалась, торопливо заплетая из мокрых черных волос косу. Затем воткнула в затылок гребень Добронравы и сама вскочила на коня. Но, занеся руку над изящной лошадиной шеей, обернулась.
Мы умеем ждать, пташки. У нас для мести вся вечность впереди. Дружиннику вашему в любом случае не жить. Сухим из такой водицы никто не выйдет.
И ускакала вслед за сестрами.
Глава 4
В лесу стояла тишина. Только в кустах попискивали ночные птахи, да ветер украдкой шелестел мокрыми листьями. Но на поляне у костровища было жарко и шумно. Дружинники хохотали, бренчали на взятых в дорогу гуслях и веселились, как в последний раз.
По чарочке забродившего медового пития досталось всем, даже жертвенным девицам. Даренка ощутила, как сладкий хмель растекается по животу изнутри, как в голове щекочет одуванчиковое поле вперемешку с мягкими колосками. А когда они, отужинав, ушли в шатер подальше от мужских глаз и окаянного Желана, тяжелая ледяная глыба на душе стала, наконец, истаивать.
Остальные девицы тоже сыто клевали носами. И лишь Василиса не притронулась к хмельному. Она была сосредоточена и сердита, история с Лиской явно не давала ей покоя. Но виду старалась не показывать. Наоборот, порылась в котомке и достала переливчатые синие бусы, что заставили ахнуть остальных невест. А затем удивила еще больше, полоснув по шнурку, на который они были нанизаны, узким ножичком. Дорогие стеклянные бусины с шорохом ссыпались ей в ладонь.