Всего за 499 руб. Купить полную версию
Однако, несмотря на то что Джона обладает талантом замечать закономерности, исключительным вниманием к деталям и незаурядной памятью, ему не удается ни с кем подружиться. Когда я сказал, что рыбаки его друзья, он сразу поправил меня:
Они любят меня, потому что я показываю им, где находится рыба, но после рыбалки они идут в паб, а я возвращаюсь домой один и до сих пор живу с родителями.
Джона аутист. Хотя, наверно, вы уже догадались.
Как показывают истории этих двух детей, одни и те же поведенческие проявления и увлечения можно рассматривать по-разному. С одной стороны, детские «обсессии» симптом «расстройства» или «заболевания» и связаны с ограничением способности к труду. С другой стороны, неустанное экспериментирование и подробные наблюдения результат деятельности мозга, который в поиске закономерностей работает на полную мощность, что может привести в будущем к открытию, и такой ребенок может даже стать великим изобретателем.
Способность изобретать чрезвычайно важна, поскольку с тех пор, как люди научились создавать что-то новое, мы изменили наш мир и продолжаем это делать по сей день. Тем не менее мы плохо понимаем внутренние механизмы этого явления. Похоже, не существует теории о том, как мы изобретаем, или понимания того, откуда берется это умение{10}. Принято считать, что создание чего-то нового включает изучение объекта, свежий взгляд на него или внезапное озарение, но эти туманные описания не тянут на теорию. Тем не менее, если говорить об особенностях ума изобретателей, таких как Эдисон, или аутичных людей вроде Джоны, мы можем заметить между ними связь, которую необходимо исследовать.
Обнаруженная мною связь побудила меня поставить несколько фундаментальных вопросов. Как мы изобретаем? Что происходит у нас в голове, когда мы изобретаем? Является ли человек единственным видом, способным изобретать? На каком этапе эволюции наши предки начали создавать что-то новое? В чем состоит загадочная связь с аутизмом? Наблюдается ли эта связь среди представителей всего аутичного спектра, включая даже тех, у кого отмечаются нарушение обучаемости и слабое развитие речи?
Будучи психологом и специалистом по аутизму, я на протяжении тридцати пяти лет изучаю мышление человека. В этой книге я предлагаю новую теорию человеческой изобретательности. Вот она в общих чертах.
Во-первых, только люди обладают особой движущей силой в мозге. Она направлена на поиск «если-и-тогда» закономерностей, которые являются простейшим определением системы. Эту движущую силу мозга я называю «механизмом систематизации». Во-вторых, механизм систематизации развился в переломный момент эволюции человека около 70 000100 000 лет назад, когда первые люди начали изготавливать сложные орудия, на что не было способно ни одно животное прежде и на что не способно ни одно из современных животных, помимо человека{11}. В-третьих, механизм систематизации позволил людям овладеть науками и технологиями, превзойдя другие виды на нашей планете.
В-четвертых, механизм систематизации имеет очень тонкую настройку в умах изобретателей и людей, связанных с точными знаниями (естественные науки, технологии, инженерия и математика), а также тех, кто стремится усовершенствовать любую систему (например, музыканты, ремесленники, кинематографисты, фотографы, спортсмены, предприниматели, юристы и другие). Все эти люди отличаются «гиперсистематизирующим» складом ума, который не может не обращать внимания на тонкости и детали и обладатели которого любят выяснять, как работает система, как ее создать и как усовершенствовать. В-пятых, аналогичный высокочувствительный механизм систематизации характерен для мышления людей, страдающих аутизмом. В-шестых, последние научные данные показывают, что способность систематизировать отчасти имеет генетическую основу, поэтому, по всей видимости, она формировалась под воздействием естественного отбора. И здесь необходимо отметить удивительную связь: соответствующими генами обладают и аутичные люди, работающие в точных науках, и другие люди с повышенной склонностью к систематизации.
Оглядываясь назад, на эволюционное прошлое, затем рассматривая настоящее и заглядывая в будущее, мы открываем важную истину: люди, чей мозг оснащен мощным механизмом систематизации, были и остаются главными героями истории изобретений.
Глава 2
Механизм систематизации
Когда 70 000100 000 лет назад в человеческом мозге развивался механизм систематизации, наш разум начал воспринимать объект (или событие, или информацию) не как нечто, с чем уже нечего больше делать, а как систему, подчиняющуюся закономерности «если-и-тогда». Механизм систематизации стал результатом когнитивной революции в человеческом мозге, которая привела к тому, что вид Homo sapiens отделился от других животных и покорил Землю. И все это началось с поиска закономерностей «если-и-тогда»{12}.
Каждое из этих трех маленьких слов особенное и важное, и я хочу подробно объяснить вам их значения. Я попрошу лишь об одном: когда вы смотрите на эти слова, не думайте, будто вы знаете, что они означают. Слова «если», «и», «тогда» выглядят как очень знакомые, однако их кажущаяся простота маскирует их глубинный смысл. Но об этом чуть позже.
Механизм систематизации подразумевает четыре шага, их я и называю «систематизацией»{13}.
Шаг 1 задать вопрос. Когда мы, люди, смотрим на мир вещей или явлений, мы начинаем с вопроса «почему» («Почему погасла свеча?»), «как» («Как птицы летают?»), «что» («Что я могу сделать с этим куском дерева?»), «когда» («Когда опасно выходить в море?») или «где» («Где лучшее место для посадки семян помидоров?»){14}. Не существует доказательств того, что животные могут так же, как мы, задавать себе вопросы, даже невербально. Конечно, понять, способны ли на это другие животные, сложно, но возможно. Дело в том, что животному или человеку не нужен язык, чтобы задать себе вопрос. Например, очевидно, что еще не научившийся говорить ребенок уже задает себе вопросы: мы судим об этом по тому, как он систематично экспериментирует с игрушкой, чтобы выяснить, как она действует. Очевидно также, что человек, не способный говорить (например, после инсульта), может задавать себе вопросы: мы видим, что он обнаруживает любопытство. Действительно, любопытство оказывается важным признаком систематизации. Другие животные не проявляют подобного стремления экспериментировать и не выказывают любопытства, но об этом мы поговорим позже{15}. В свою очередь, дети после двух лет начинают постоянно задавать вопросы, что указывает на наличие в их мозге механизма систематизации{16}. При этом такие дети, как Ал и Джона, задают до крайности много вопросов.
Шаг 2 ответить на вопрос, исходя из гипотетической закономерности «если-и-тогда». Мы ищем то, что могло изменить нечто (исходные данные), сделав его другим (результат). Если источник изменения очевиден, мы ищем его поблизости, либо мы рассуждаем о причине, которая должна существовать, но может быть невидимой. Поэтому если мы видим, что из ружейного ствола (исходные данные) выходит дым (результат) и что единственный видимый поблизости фактор, который двигался, это курок, тогда мы можем предположить, что причиной изменения послужило нажатие на курок. Если ствол не дымится, а курок уже спущен, тогда дым пока еще в ружейном стволе.
Шаг 3 это проверка закономерности «если-и-тогда» в цикле. Мы делаем это в ходе повторяющихся экспериментов или наблюдений, чтобы проверить, всегда ли она верна. Когда мы проверяем закономерность, этот шаг повторяется снова и снова, позволяя нам убедиться в том, что каждый раз мы получаем одни и те же результаты. (Цикл обозначен маленькой черной стрелкой под шагом 3 на илл. 2.1.) Лучшие систематизаторы повторяют этот цикл десятки или даже сотни раз, чтобы убедиться в том, что закономерность «если-и-тогда» верна. Если она подтверждается и выявлена впервые, то мы имеем дело с изобретением.