Всего за 549 руб. Купить полную версию
А ехали долго! Один раз только остановились снаружи послышались чьи-то голоса и звон монет потом скрип такое впечатление, что поднимали не особенно старательно смазанную решетку. И поехали дальше, только уже более плавно, лишь иногда подпрыгивая на ухабах судя по всему, возок выехал за город.
Проехав еще, наверное, около часа, остановились на ночлег в какой-то роще, куда узника вывели подышать и покушать, правда, ненадолго, почти сразу же сунув обратно в возок, так, что Егор толком и разглядеть ничего не успел, отметил только, что сопровождали его около двух дюжин вооруженных всадников явно не рыбаков, а людей воинских, кое на ком были надеты и кольчуги, и латы.
Все это сильно не понравилось узнику к чему бы такие почести простому пирату? И хозяина «Сесилии» что-то нигде не было видно мавр выполнил свое дело?
Как вам путешествуется, дражайший герр Мюллер или как вас там на самом деле зовут? Надеюсь, уже не очень трясет?
Да нет, не очень.
Услышав знакомый голос голландца, князь испытал нечто вроде радости ну, хоть один знакомый. От этого уже можно было плясать, шкипер, по всему, никаким фанатиком не был.
Правда скучновато как-то, поспешно признался Егор. Даже поболтать не с кем.
Чувствовалось, что герр Вандервельде тоже изнемогает без достойного собеседника как все люди такого склада, он просто не мог не изнемогать! и, может быть, куда даже более, нежели сам князь.
Прямо хоть стихи читай, пожаловавшись нарочито громко, с тоской, Вожников тут же продекламировал. О любви к прекрасной даме пусть тревожат сердце менестрели не помню уж, как там дальше.
Любите фон дер Ауэ? узнал поэта голландец.
Князь хмыкнул:
Не я жена. Все время на ночь читала. А по мне, так к черту всю эту любовь-морковь и сладкие сиропные сопли. Бабье чтиво!
Совершеннейше с вами согласен! Вандервельде немного помолчал и продолжил уже куда тише: Я смотрю, вы человек спокойный. Это хорошо! Вот что сейчас все улягутся, посидим с вами у костра, может быть, даже и вина выпьем.
Да, вино-то было бы неплохо, скрывая радость, охотно поддержал идею Егор.
Ну, ждите, герр
На небольшой поляне, таинственно мерцая углями, догорал небольшой костер, над которым, на железном вертеле, жарился, вернее подогревался, изрядных размеров окорок, кусок которого сразу же предложил узнику любезный голландец, ныне одетый в простое дорожное платье и длинный плащ с капюшоном.
Кушайте, господин Мюллер Ладно, буду уж так вас пока называть. Ешьте, и не задавайте вопросов уговор?
Уговор, согласно кивнул Вожников. Только как же я есть-то буду цепи мешают.
Ну-у, не так уж сильно мешают. Как говорят у нас в Генте мешала веревка висельнику повеситься!
Расхохотавшись, шкипер или уж кем он там был, начет этого в душу Егора уже закрадывались смутные сомнения жестом подозвал воина, угрюмого молодца с вытянутым лицом, которого Егор уже видел на той же «Сесилии». Ага значит, не все там были рыбаки! Или даже вообще, все не рыбаки вовсе!
Шорника позови.
Явившийся на зов шорник проворно освободил запястья Егора от цепей, и князь сразу почувствовал себя гораздо лучше, что даже не счел нужным скрывать:
Эх, хорошо теперь, любезнейший герр Вандервельде, можно и вина выпить! Так что вы там говорили про фон дер Ауэ? Ой! молодой человек вдруг осекся. Прошу покорнейше извинить, я же обещал не задавать вам вопросов.
Ничего, ничего, лично разливая по походным кружкам вино из объемистой дорожной фляги, голландец негромко расхохотался. Такого рода вопросы как раз задавать не возбраняется! Они весьма пользительны для доброй, располагающей к отдохновению, беседы. А вот если спросите куда и к кому мы едем, да где мы сейчас ответа вы, увы, не получите, а получите только лишь мою неприязнь и самые искренние сожаления о несдержанном вами слове.
О, избавьте меня от всего этого, любезнейший господин!
Вожников помахал руками, разминая запястья, а заодно и выбирая момент для удара боксер-разрядник, пусть даже бывший, это очень даже серьезно, все равно, что пистолет в рукаве.
Егор ни минуты не сомневался, что, при нужде, сможет вырубить сразу человек трех, пусть даже и вооруженных, лишь бы на подходящем расстоянии оказались. Правда, вот момент сейчас был не особенно подходящий, а точнее не подходящий вовсе. Нет! Для того, чтоб морды вражинам начистить так в самый раз, а вот для побега увы, было еще несколько несвоевременно. Хотя бы для начала прикинуть маршрут, да сообразить, куда податься, да и от кандалов на ногах избавиться бы не помешало.
Будь молодой человек поглупее, да не проживи здесь, в пятнадцатом веке, столь долго, так, верно, заорал бы днем благим матом, рассчитывая, что привлечет внимание проезжих-прохожих дороги в Европе и в эти недобрые к путешественникам времена пустынными вовсе не были. Только вот и люди были куда осторожнее и излишнее нездоровое любопытство в подобных ситуациях проявлять вовсе не стремились попробуй-ка на крик сунься, живенько огребешь, и хорошо, если по зубам, а то ведь и мечом запросто проткнуть могут.
Итак, для начала нужно было хоть что-нибудь вызнать, получив из того же герра Вандервельде всю возможную информацию, причем не задавая прямых вопросов. Все это сильно напоминало Вожникову старую детскую игру «да» «нет» не говорить, «холодное» «горячее» не называть. Что ж, коли уж на то пошло поиграем!
Хорошее вино, сделав жадный глоток, похвалил Егор. Вкусное. Поди, из Неаполя?
Не, местное, голландец улыбнулся, показав крупные белые зубы. Из Мозеля.
Славно. И все же как-то скучновато мы едем, так и состарюсь.
Не успеете, хмыкнул хозяин «Сесилии». Хотя, признаюсь, ехать-то еще порядком. Однако парни у меня хоть куда, да и вообще, вряд ли кто осмелится напасть с нашей то подорожной!
Тут голландец поспешно прикусил язык, сообразив, что сболтнул что-то лишнее. Егор тут же сделал вид, что ничего такого не расслышал, попросил еще вина, выпил, смачно закусив куском окорока.
Отправив обратно в возок, руки ему так и не сковали, забыли или не сочли нужным, ведь пленный князь вел себя более чем пристойно не орал, не буянил, не дрался и не пытался бежать. Зачем зря народ расстраивать? Вот, когда нужно будет, тогда и можно подраться, коли возникнет такая нужда именно нужда, а не потребность души, которая, честно сказать, у Вожникова давно уже возникла, и, будь князь человеком несдержанным, или веди себя Вандервельде по-хамски Что-то, наверное, и случилось бы что-нибудь весьма несвоевременное, спонтанное и глупое.
А так путешествовал он вполне комфортно: днем отсыпался в кибитке, а каждый вечер пил вино, подолгу беседуя со своим тюремщиком. Именно с голландцем, с ним одним, воины явно подчинялись шкиперу, боялись его, без нужды даже и подходить не осмеливались. Однако дисциплинка!
Иногда ночевали и на постоялых дворах, но узника все равно держали в повозке под строжайшей охраною, и все же, мало-помалу у Вожникова складывалась более-менее цельная картина. Он догадался уже, что везут его куда-то в самое сердце Германии, в Нюрнберг или еще дальше, на юг.
И ясно уже стало к кому. К германскому и венгерскому королю Сигизмунду Люксембургу, так мечтавшему стать императором! А, может, он уже им и стал выбрали. Тогда имеет ли смысл бежать? Сигизмунд явно не осмелится сделать хоть что-то плохое столь знатному пленнику, побоится хотя кто его знает, отморозков тоже хватало и среди императоров.
И тем не менее
Пламя горящих в гулкой просторной зале свечей отражалось в лицах судей багровыми отблесками, не сулящими ничего хорошего подсудимым среди которых был князь Егор и какой-то худой и сутулый мужчина с добрым морщинистым лицом и горящим взором.