Всего за 549 руб. Купить полную версию
Способность-то, кстати, Егор получил, не обманула бабка перед лицом грозившей опасности являлись ему видения правда, как-то нерегулярно в последнее время. К примеру, нападение пиратов князь не предвидел ничего подобного в голове, перед глазами, не появилось Может, потому что выпил много? Спиртное способности подавляло, да А. скорее, просто потому, что лично Егору опасность смертельная не грозила вона, выжил же! От меча иль стрелы разбойничьей не погиб, в море не утонул, не сгинул. Чего переживать-то? Сиди вот теперь тут, на острове, кукуй, вспоминай что-нибудь веселенькое какие-нибудь соревнования по боксу еще в юности или, вот, «бухгалтерский учет и аудит».
Нельзя сказать, чтоб молодой человек не пытался вернуться обратно домой, в свою эпоху по возможности ни одной колдуньи не пропускал, все надеялся, вдруг да они смогут? Не смогли. А одна из волшбиц красивая, кстати, и молодая на вопрос Егора когда же он вернется домой, прямо так и ответила: «Никогда! Живи тут и не трепыхайся, парень, сам во всем виноват!»
Да уж, сам Вожников поворошил прутиком угли и тяжко вздохнул. Окромя себя самого, кому еще предъявлять претензии? Бабка Левонтиха ведь предупреждала мол, не вздумай в прорубь в грозу нырять, да Егор не внял тогда какая зимой гроза? А ведь случилась!
С другой стороны, давно уже все меньше и меньше тянуло обратно ведь все здесь: семья, друзья, дела государственные. Шутка ли Русь и прочие земли нынче под его рукой! Это вам не две пилорамы и лесовоз с фискарсом! Так просто не бросишь, даже если бы и возможность была. На кого все оставить-то? Да и семью жалко, Еленку любит ведь да и так неплохая девчонка, красоты редкостной. Егор родную свою супругу тоже любил, и очень даже сильно. Да сын, Миша И еще детишки пойдут.
Какие, к черту, пилорамы, когда тут Сигизмунд Люксембургский воду мутит, гад! Не он ли пиратов послал? Нет, вряд ли не мог он никак прознать про замысленный князем вояж, никак не мог, все в глубокой тайне делалось.
Просто разбойники, витальеры, не до конца добитые Орденом и Ганзой. Еще лет двадцать назад они могли и сотню кораблей запросто выставить, а то и две, флоты громили, города захватывали а теперь. Просто Ганза и Орден посчитали что пираты им больше не нужны лишняя головная боль! Зачем открытый разбой, когда и легальным образом можно делать деньги куда большие, нежели тривиальным лиходейством? Тем более многие бывшие пираты, разбогатев, купили себе дома в больших ганзейских городах, обзавелись семьями, деньги торговлю вложили почтеннейшие бюргеры! Столпы общества кто-то и бургомистром стал, а многие ратманами, зачем им теперь бывшие дружки «кровавая пыль девяностых»? А низачем, дискредитируют только да деньги зарабатывать мешают, а еще что самое неприятное смущают простой народ, голытьбу, всяких там «вечных подмастерий», крестьян и прочих. И если раньше, чего греха таить, многие ганзейские города оказывали «своим», прикормленным, пиратам поддержку, то постом сговорились такого больше не делать вот и кончилось пиратское братство. Нет, разбойники оставались, конечно свято место пусто не бывает, но уже не те, не те измельчали! На караван торговый могли напасть и то далеко не на всякий. И хорошо, что
Вдруг снова прозвучала сирена
Егор вздрогнул неужто «Силия Лайн Серенада»? Не показалось?
Молодой человек вскочил на ноги, всмотрелся звук гремел где-то за деревьями, на другой оконечности островка
Вот снова!
А вот показались мачты И паруса. Паруса обычной рыбацкой шнявы юркого, с низкими бортами, суденышка с двумя мачтами и узкой кормою. Именно там, на корме и трубили в рог видать, подавали сигналы собратьям. Ловившим рыбу где-то поблизости.
Вожников улыбнулся ну, вот и выход. Чего еще ждать-то?
Едва не споткнувшись, он бросился по берегу к мысу, закричал, замахал руками. «Робинзона» заметили, стоявшие на корме люди доброжелательно замахали в ответ, и вот уже судно, сменив курс, мягко стукнулось бортом о плоские камни. Упал с борта узкий дощатый трап.
Добро пожаловать на «Сесилию», уважаемый господин! сделав приглашающий жест, широко улыбнулся какой-то элегантный господин, по всей видимости, шкипер или даже хозяин судна.
Лет тридцати, высокий, в коротком зеленом плаще поверх темного, шитого серебром, камзола, со светлыми, падающими на бархатный воротник волосами и узкой рыжеватой бородкой. В левом ухе золотом горела серьга.
Я шкипер и хозяин этого славного судна, Антониус Вандервельде, слегка поклонившись, представился галантный молодой человек. А вы, сударь, я так понимаю, потерпели крушение в недавний шторм? Ох, и страшное же было дело много погибло судов.
Да, я с судна поднимаясь на борт шебеки, неопределенно пробормотал князь. И хорошо заплачу, коли вы доставите меня в Стокгольм!
Герр Вандервельде приложил руки к груди и с сожалением молвил:
Увы, Стокгольм слишком уж отсюда далек. А мы идем в Штеттин, и никак не можем изменить курс просто протухнет селедка.
Что ж, рассудив, что не в его положении привередничать и навязывать своим спасителям иной маршрут следования, князь махнул рукой. Штеттин так Штеттин. Оттуда, куда нужно, доберусь.
Проходите, проходите, господин, шкипер гостеприимно проводил спасенного на корму. У нас, конечно, не торговое судно каморки маленькие, но все же там можно выспаться, отдохнуть.
Антониус Вандервельде и князь Егор говорили по-немецки, на том его диалекте, что был в ходу в северонемецких городах и в Ливонии. Южные же немцы, откуда-нибудь из Баварии или Швабии, их речь, конечно, поняли бы плохо, а то и вообще бы не поняли. Впрочем, Егор умел говорить и так, как принято в Швабии, Баварии, Каринтии, настояла имеющая склонность к иностранным языкам супруга. Немецкая речь ей нравилась, да частенько и необходима была, а учить одной было скучно, вот любимого мужа и напрягла.
Вообще, конечно, правильно сделала, особенно что касаемо северных диалектов без этого никуда, все же соседи, можно сказать друзья.
Вы, господин, судя по выговору, из Ревеля?
Из Нарвы, Егор оглянулся на пороге предоставленной ему каюты и вдруг хлопнул себя по лбу. Совсем забыл! Меня зовут Генрих, Генрих Мюллер из Нарвы, я финансист.
О, финансист понятно! Всегда уважал ученых людей, герр Мюллер. Приятно познакомиться, очень и очень рад.
Я тоже рад, улыбнулся Вожников. Надеюсь, вы понимаете, что все ваши услуги будут щедро оплачены?
О, мой господин! Поверьте, мы и без того оказали бы вам всю возможную помощь. Шторм, он, знаете ли, всякого может коснуться и весьма ощутимо, ха-ха-ха! Я велю принести вам что-нибудь перекусить, и наверное, те сапоги, что у нас есть, вам придутся впору. Отдохните, поспите, а ближе к вечеру прошу вас ко мне на обед. Очень приятно будет пообщаться.
Так толком и не выспавшийся из-за комаров и разного рода переживаний Вожников воспользовался любезным предложением хозяина «Сесилии» с удовольствием и самой искренней благодарностью. И пусть каморка оказалась узенькой и похожей на гроб, а кровать чрезвычайно жесткой и узкой, тем не менее это все же был не шалаш, не мох и не скалы. И, слава Господу, не зудели вокруг комары!
Немного подкрепившись все той же печеной рыбой что еще могли есть рыбаки? спасенный с большим удовольствием опорожнил кувшинчик белого вина, объемом литра полтора точно, после чего завалился спать, упершись ногами в переборку. Было хорошо слышно, как бегали по палубе матросы, как свистел в свою дудку боцман и хлопали на ветру паруса.
Что ж, пусть Штеттин. Там тоже есть подворье новгородских купцов и, может быть, что-то удастся узнать о судьбе подвергшегося пиратскому нападению каравана. Неужели ни одно судно не спаслось? Маловероятно.