Всего за 419 руб. Купить полную версию
Скиппер медленно приближалась к открытке, за которой было спрятано фото пениса, и при мысли об этом я нервно фыркнула, как лошадь. Я быстро попыталась заглушить это смехом. Скиппер на мгновение посмотрела на меня, накручивая локоны на пальцы, как будто пыталась что-то решить, а затем она улыбнулась и приземлилась на задницу рядом со мной.
Очень круто, сказала Скиппер, водя пальцем по стенам. Мне нравится то, что ты сделала. Très bon.
Я почувствовала огромное облегчение. Какую бы оплошность я ни совершила в этом году, она явно больше не имела для Скиппер значения или была забыта за время пасхальных каникул. Наверное, я просто что-то навоображала. Измученная неуверенностью в себе, я имела склонность слишком глубоко вникать в ситуацию например, если кто-то забыл подождать меня перед переходом через мост или придержать мне место за ужином, я могла размышлять об этом несколько дней. Я изнуряла себя тем, что анализировала каждый банальный комментарий или легкомысленное замечание о моей одежде или волосах в поисках скрытой критики, зацикливала все это в своей голове. Возможно, все подростки сталкиваются с такой паранойей, но я буквально жила в страхе выставить себя дурой перед сверстницами, боялась, что скажу глупость, которая выставит меня самозванкой. Я убедила себя, что мы со Скиппер стали лучшими друзьями просто потому, что когда-то этому поспособствовали наши матери. Я постоянно ждала того, что Скиппер осознает это, она устанет от меня и найдет кого-то более забавного, спортивного или интересного, кого-то, с кем можно весело проводить время, а не задрота, живущего в страхе, что на голову вот-вот обрушится меч. Когда выяснилось, что во мне преобладает ум, а не красота, единственное, что спасло меня от клейма ботанички, была ее верность мне.
Я видела, как она машет людям, когда они заглядывали ко мне, посылает им поцелуи, называет их «дорогими».
Популярность Скиппер, казалось, не стоила ей абсолютно никаких усилий: все, что ей требовалось, это просто войти в комнату, и люди поворачивались к ней, как подсолнухи. Для сравнения: я была замкнутой и застенчивой, кусала внутреннюю сторону щеки, а мои волосы спадали на один глаз. Хотя я должна была завидовать Скиппер, все было наоборот в ее компании я сразу чувствовала себя остроумнее и симпатичнее. Как только я оставалась одна, тут же будто увядала, возвращаясь к образу слабой и оторванной от мира неудачницы, которой я себя считала. Я ощущала себя одной из тех злополучных девушек вроде Джерри Лейк, которым не с кем было делить комнату, которые были обречены на одиночество до такой степени, что приходилось просить домовладелицу приказать другому Божественному пойти с ними в Woolworth, какому-то возмущенному однокурснику, наугад выдернутому из столовой или комнаты отдыха. «Это было будущее, которое ждало меня без дружбы Скиппер», подумала я, глядя на пустую постель Джерри Лейк.
Я бы сделала почти все, чтобы защитить ее.
Мы сидели на моей койке, и абсолютно гладкие ноги Скиппер образовывали мост над моими. Мы непривычно долго молчали, и это заставило меня нервничать. Год назад мы были близки как сестры и никогда не затыкались. Я услышала звук своего дыхания; одна из моих ноздрей свистела, и я попыталась заглушить этот звук, ущипнув себя за нос. Я напряглась в попытке придумать что-нибудь умное или забавное, чтобы сказать ей, заинтересовать ее. Это было очевидно. «Лось». Все, что мне нужно было сделать, это откинуться на пару дюймов и вытащить фотографию из укрытия. Ее реакция была бы взрывной. Я представила себе громкие вопли, сначала Скиппер, а затем и других Божественных, ворвавшихся в мою комнату, чтобы узнать сплетни, прикрывающих руками рты от удивления. Внезапно я осознала всю ту огромную силу, что имела.
На самом деле мне есть что тебе показать, сказала я, вытаскивая фотографию.
Но неожиданно дверь распахнулась и сильно ударилась о мою койку.
Посмотрите-ка, кто здесь, закатила глаза Скиппер и вздохнула. Ядовитый гном.
9
Джерри Лейк. Пять футов и один дюйм на коньках безусловно, самая низкая девочка на нашем курсе, с худощавыми короткими конечностями и кукольными пропорциями. У нее был слегка вздернутый на конце нос, крохотные ушки, кошачьи глаза, которые, казалось, были стянуты ее высоким хвостом в два скошенных вверх уголка, а также темная родинка на подбородке красивое пятнышко, которое она скрывала макияжем. Она посмотрела на Скиппер, сидящую на моей верхней койке, затем, без каких-либо комментариев, расстегнула спортивную куртку из гладкого водонепроницаемого материала с несколькими значками команды, и бросила ее на кровать.
Джеральдина, дорогая, услышали мы из коридора голос ее отца.
Я вернула полароидный снимок на место.
Мистер Лейк неуклюже вошел в нашу комнату в общежитии вслед за дочерью, таща за собой большую сумку на молнии с названием команды Джерри по конькобежному спорту, написанным на внешней стороне.
Вот ты где, сказал он, а затем вздрогнул, увидев нас, одетых только в ночную одежду, и покраснел от смущения.
Прошу прощения, девочки. Мы распакуем вещи, да, Джерри? И тогда я уйду. Это твоя, дорогая? и он указал на кровать.
Мистер Лейк открыл шкаф Джерри и начал раскладывать содержимое сумки на полки: блестящие бежевые колготки, трико, шелковые юбки. Все это время его дочь угрюмо смотрела на него, даже не пытаясь помочь. Ее отец выдвинул ящик, почти полностью выдернув его из пазов, и когда он был уже переполнен одеждой Джерри, мистер Лейк наклонился и начал заталкивать содержимое кулаком, как будто он погружал руку в забитую раковину. К моему неудовольствию, девушки в коридоре, слыша стоны мистера Лейка и хлопанье ящиков, подошли к моей двери, чтобы посмотреть, что происходит. Мистер Лейк был толстым мужчиной с большим животом, носил ярко раскрашенные подтяжки. Он работал менеджером, и, как мне кажется, имел отношение к продаже канцелярских товаров. Буквально толкатель ручек. Каждый раз, когда он тянулся, чтобы вытащить очередной ящик, он кряхтел от неудобства, а когда встал прямо, то громко вздохнул, будто всплыл после долгого подводного погружения. Он положил две фотографии на стол Джерри, одна из которых была с ее товарищами по команде, которых мы никогда не встречали, хотя в ближайшие месяцы мы будем видеть их налитые кровью глаза и смятые опухшие лица во всех газетах, а вторая фотография семейная. Миссис Лейк, мачеха Джерри, была в отличие от своего мужа худой высокой женщиной, медсестрой, которая однажды, к нашему удивлению и недовольству Джерри, пришла к нашему курсу с лекцией о половом воспитании. Мистер Лейк был шумным, миссис Лейк суровой, и им всегда было не слишком комфортно среди Божественных.
Скиппер подтолкнула меня пальцем ноги и скорчила рожицу в спину мистера Лейка, когда он пытался повесить костюмы своей дочери на вешалки и его большие пальцы неуклюже натягивали ткань на крючки. На вешалках трико Джерри, сверкающие и украшенные драгоценностями, казались неправдоподобно маленькими. Крошечные шкурки. Джерри поймала взгляд Скиппер и прищурила глаза, скрестив руки на груди.
Наконец мистер Лейк вытащил из сумки одну или две мягкие игрушки Джерри и забрался на первую перекладину кровати, чтобы положить их на подушку. Он разочарованно выругался. Кровать была не заправлена.
Давай, дорогая, помоги мне, сказал он Джерри. Дафна ждет в машине.
Помню, как губы Джерри сжались при упоминании мачехи. Она бросила ему сложенные простыни, взяла сумку с банными принадлежностями и пижаму и ушла в сторону ванных комнат.