Freedom - Пленённая принцесса стр 9.

Впереди уже виднеется студия балета и мой припаркованный перед ней белый джип. Парковка уже опустела все давно разъехались по домам.

Я опускаю руку в сумочку, пытаясь нащупать на ходу ключи. Хочу держать их наготове, когда подойду к машине. Телефон, гигиеническая помада, монетка и никаких ключей. Какого черта? Это не такая уж большая сумочка

Студия закрыта, свет не горит.

Я знаю пароль от двери. Все танцоры знают его, так как мы можем приходить практиковаться в любое время.

На полпути к студии я срываюсь на бег. Я несусь к «Лэйк-Сити», шаги грохотом отдаются на пустынной улице, и я уже не понимаю, чьи они мои или мнимого преследователя.

Добравшись до двери, я лихорадочно пытаюсь набрать код: 1905. Год, когда Анна Павлова впервые исполнила «Умирающего лебедя». Джексон слегка одержим[12].

Я долго вожусь с кнопками, дважды неверно набирая код, пока, наконец, не раздается щелчок. Я тяну дверь на себя.

Захлопнув ее за спиной, оборачиваюсь и прижимаюсь лбом ко стеклу, вглядываясь в темноту. Сердце бешено колотится, потные ладони вцепились в ручку. Я ожидаю увидеть какого-нибудь маньяка, бросающегося на меня, размахивая ножом.

Вместо этого я не вижу ничего.

На улице никого нет. Меня никто не преследовал. Парень в толстовке, вероятно, свернул на другую улицу, даже не заметив меня.

Я такая идиотка. Не знаю, хорошо это или плохо, но у меня всегда было богатое воображение. В детстве мне снились самые безумные кошмары, в реальности которых я была абсолютно уверена, каким бы невероятным ни казалось превращение моей сестры в тигра или появление у нас в холодильнике дюжины отрубленных голов.

Я опускаюсь на пол, вновь обшаривая сумочку в поисках ключей. А вот и они в маленьком боковом кармашке, как и всегда. Паника совершенно затмила мой разум.

На всякий случай проверяю и свой телефон. От родителей ни пропущенных, ни сообщений, хоть уже и за полночь.

Странно. Обычно они опекают меня даже чересчур. А еще они много работают, так что, похоже, даже не заметили моего отсутствия.

Ну что ж. Сейчас я в студии и совершенно не чувствую себя усталой после тех десяти тысяч вольт адреналина, что пробежали по моим венам. Можно немного попрактиковаться.

Так что я поднимаюсь в свой любимый зал, самый маленький в студии. Пол там такой пружинистый, словно танцуешь на батуте.

Я снимаю джинсы и свитер, оставаясь в одном трико. Затем подключаю телефон к проигрывателю и нахожу свой любимый плей-лист. Он начинается с Someone You Loved Льюиса Капальди. С мелодичным фортепианным вступлением я подхожу к станку.

Мико

Я стою на краю парковки, вне зоны видимости, и посмеиваюсь про себя.

Малышку Нессу Гриффин так легко напугать.

Смотреть, как она бежит к студии, было невероятно. Я почти ощутил это удовольствие на вкус. Я мог схватить ее, если бы захотел. Но сегодня ночью я не планировал этого.

Было бы слишком легко отследить ее путь. Несса покинула мой клуб, и это неизбежно указывало бы на меня.

Когда я захочу, чтобы юная Гриффин исчезла, найти ее будет не проще, чем каплю в океане. Не останется ни единой зацепки, ни единой подсказки, где искать. Я жду, не выйдет ли девушка обратно, чтобы сесть в машину, но она остается в студии. Спустя минуту на втором этаже загорается свет, и Несса входит в крошечный репетиционный зал.

Я вижу ее идеально. Девушка даже не догадывается, что с улицы она видна как на ладони посреди освещенной комнаты. Можно рассмотреть все до последней детали, словно на диораме.

Я смотрю, как Несса снимает свитер и джинсы, оставаясь в одном лишь обтягивающем трико. Бледно-розовом, таком прозрачном и облегающем, что видно очертания ее грудей, ребер и пупка и изгиб ее ягодиц, когда девушка поворачивается.

Не знал, что она танцовщица. Стоило догадаться они с подружками выглядят соответствующе. Несса худая. Слишком худая, с длинными ногами и руками. У нее есть и небольшие мускулы на округлостях икр, на плечах и спине. Шея длинная и тонкая, словно стебель.

Девушка распускает волосы, и те рассыпаются по плечам. Затем она скручивает их в узел на макушке и проверяет, что прическа держится. Не заморачиваясь с обувью, Несса босиком подходит к деревянной перекладине, расположенной вдоль зеркала, и встает в позицию. Она поворачивается лицом к зеркалу и спиной ко мне. Теперь я вижу две Нессы настоящую и ее отражение.

Я смотрю, как она разминается тянется и наклоняется такая гибкая и пластичная, словно ее суставы вовсе не крепятся к телу или сделаны из резины.

Жаль, я не слышу, какая играет музыка. Классическая или современная? Быстрая или медленная?

Размявшись, девушка начинает кружиться. Я не знаю названий ни одного танцевального движения, кроме, может быть, пируэта. Я даже не знаю, насколько она хороша.

Но знаю точно, что прекрасна. Несса выглядит легкой и невесомой, словно листок на ветру.

Я смотрю на нее в благоговении. Как охотник смотрит на выходящую на поляну лань. Несса лань. Она очаровательна. Невинна. Она идеально вписывается в окружающую ее обстановку.

Я посылаю стрелу прямо ей в сердце.

Таково мое право охотника.

Около часа я наблюдаю, как она без устали кружит.

Несса продолжает танцевать, когда я разворачиваюсь и возвращаюсь в клуб. Возможно, она пробудет там всю ночь. Я буду знать, потому что трекер лежит в ее сумочке.

Я слежу за Нессой Гриффин всю неделю. Иногда она ведет машину. Иногда идет пешком. Иногда сидит за столиком в любимом ресторане.

Она никогда меня не замечает. И с той ночи больше ни разу не почувствовала слежки.

Я знаю, где она учится и куда ходит за покупками.

Знаю, где она живет, хотя и так уже был более чем знаком с особняком Гриффинов на берегу озера.

Я даже знаю, что иногда она навещает свою невестку. Мне приятно знать, что они близки. Я хочу покарать Гриффинов и Галло. Хочу настроить их друг против друга. Это не сработает, если пропажа Нессы Гриффин заденет только одну семью.

Спустя неделю я практически уверен, что Несса Гриффин идеально вписывается в мой план.

А значит, настало время делать свой ход.

Несса

Я скучаю по брату. Я рада, что он так счастлив с Аидой, и понимаю, что пришла пора ему обзавестись собственным домом. Но без него в особняке так пусто, особенно за столом.

Как минимум, его присутствие сдерживало Риону.

Когда я спускаюсь к завтраку, она сидит за столом, разложив свои папки и бумаги по всей поверхности так, что мне достается лишь малюсенький уголок, чтобы поставить тарелку.

 Над чем работаешь?  спрашиваю я, подцепляя кусочек хрустящего бекона и надкусывая его.

Все блюда нашего повара выглядят так, словно попали к нам прямиком из той рекламы, где на столе идеально расставлены апельсиновый сок, молоко, фрукты, тосты, блины, бекон и сосиски как будто нормальные люди действительно съедают все это за один присест.

Мы избалованы, и мне прекрасно это известно. Но я не собираюсь жаловаться. Мне нравится, когда для меня готовят. И еще больше мне нравится жить в большом, светлом, современном доме с обширной зеленой территорией и прекрасным видом на озеро.

Единственное, что мне не нравится это как ворчит моя сестра с утра пораньше.

Она уже надела деловой костюм и собрала волосы в идеально гладкий пучок. Перед Рионой дымится чашка кофе, пока она просматривает свои бумаги, делая пометки цветными карандашами. Когда я обращаюсь к ней, сестра откладывает красный карандаш и раздраженно переводит на меня взгляд.

 Что?  недовольно спрашивает она.

 Я только спросила, над чем ты работаешь.

 Сейчас я ни над чем не работаю. Потому что ты меня отвлекаешь.

 Прости,  я слегка вздрагиваю от такой резкой реакции.  Но все-таки, что это?

Риона вздыхает и смотрит на меня с выражением, в котором читается «ты все равно не поймешь ни слова из того, что я скажу». Я же пытаюсь сделать умное лицо.